Текст молитвы афанасия никитина

Текст молитвы афанасия никитина

Текст молитвы афанасия никитина

Стал ли Афанасий Никитин мусульманином?

Афанасий Никитин, русский первопроходец

«Милостию божией прошёл я три моря. Остальное бог знает, бог покровитель ведает. Аминь! Во имя господа милостивого, милосердного.

Господь велик, боже благой, господи благой. Иисус дух божий, мир тебе. Бог велик. Нет бога, кроме господа. Господь-промыслитель. Хвала господу, благодарение богу всепобеждающему.

Во имя бога милостивого, милосердного. Он бог, кроме которого нет бога, знающий все тайное и явное. Он милостивый, милосердный. Он не имеет себе подобных. Нет бога, кроме господа. Он царь, святость, мир, хранитель, оценивающий добро и зло, всемогущий, исцеляющий, возвеличивающий, творец, создатель, изобразитель, он разрешитель грехов, каратель, разрешающий все затруднения, питающий, победоносный, всеведущий, карающий, исправляющий, сохраняющий, возвышающий, прощающий, низвергающий, всеслышащий, всевидящий, правый, справедливый, благий».

Это текст из произведения «Хожение за три моря» известного русского путешественника и купца Афанасия Никитина. «Ну и что, что такого в этом тексте, заслуживающего наше внимания?» – скажете вы и будете правы. В ЭТОМ тексте нет НИЧЕГО удивительного.

Удивительное заключено здесь, в оригинальном тексте:

Милостию Божией прошел я три моря.

«Во имя Аллаха Милостивого, Милосердного! Аллах велик, Боже благой. Иисус – дух от Аллаха, мир ему. Аллах велик. Нет бога, кроме Аллаха. Господь-промыслитель. Хвала Аллаху, благодарение Богу всепобеждающему.

Во имя Аллаха милостивого, милосердного. Он Бог, кроме которого нет Бога, знающий все скрытое и явное. Он Милостивый, Милосердный. Он не имеет себе подобных. Нет Бога, кроме Него. Он Властитель, Святость, Мир, Хранитель, Оценивающий добро и зло, Всемогущий, Исцеляющий, Возвеличивающий, Творец, Создатель, Изобразитель, Он Разрешитель от грехов, Каратель, Разрешающий все затруднения, Питающий, Победоносный, Всесведуший, Карающий, Исправляющий, Сохраняющий, Возвышающий, Прощающий, Низвергающий, Всеслышащий, Всевидящий, Правый, Справедливый, Благой».

Стал ли Афанасий Никитин мусульманином?

Великие географические открытия XVI века – не история лишь европейских достижений. Русские путешественники в XV веке находили пути в Сибирь и Персию, а иные мечтали о сказочной Индии, стране огромных богатств и фантастических монстров.

В 1466 году тверскому купцу Афанасию Никитину удалось попасть в Индию из Москвы кратчайшим путем, опередив попытки Христофора Колумба отыскать морской путь и настоящее открытие морского пути в Индию Васко да Гама в 1498-1502 гг.

Наибольший интерес представляют путевые записки Никитина, подробно описывающие не только его путь, но и быт и воззрения встреченных им в Индии людей.

Выехав из столицы вместе с русским посольством, Афанасий Никитин добрался по Волге до Астрахани. Купцу с самого начала не слишком везло – один его корабль потонул во время бури в Каспийском море, другой захватили разбойники, похитившие товары.

Неутомимый и неунывающий путник, невзирая на потери, добрался до Дербента, оттуда – в Персию, а далее – морским путем в Индию. В сказочной стране Афанасий Никитин пробыл целых три года, но так и не смог вернуться обратно – в 1472 году на пути к Смоленску он умер. Однако его история продолжала жить – были найдены и переданы летописцам записки Никитина, названные «Хожение за три моря».

«Хожение за три моря»

Афанасию Никитину удалось очень подробно описать быт жителей Индии и подметить особенные черты народа, доселе неизвестного на Руси. Купец удивлялся тому, что индийцы ходят по улице голые, даже женщины, а князь – лишь с покрывалом на бедрах и голове: «Люди ходят все наги, а голова не покрыта, а груди голы, а власы в одну косу заплетены, а все ходят брюхаты, а дети родятся на всякый год, а детей у них много».

Афанасий Никитин подробно описывал роскошь двора бедерского султана, при котором ему удалось пожить: «Выехал султан на теферич, ино с ним 20 возыров великых, да триста слонов наряженых в доспесех булатных да з городки, да и городкы окованы. Да на салтане кавтан весь сажен яхонты, да на шапке чичяк олмаз великый, да саадак золот сь яхонты, да три сабли на нем золотом окованы, да седло золото, да снасть золота, да все золото».

Описал Никитин и индийские религиозные обычаи: весьма известен эпизод «Хожения», в котором Афанасий Никитин во время странствия по Индии решает продать жеребца чунерскому хану. После того, как хан узнаёт, что Никитин – русский, он принуждает его принять Ислам.

«А в том в Чюнере хан у меня взял жеребца, а уведал, что яз не бесерменянин – русин. И он молвит: «Жеребца дам да тысящу златых дам, а стань в веру нашу – в Махметдени; а не станеш в веру нашу, в Махматдени, и жеребца возму и тысячю златых на голове твоей возму», пишет об этом случае Никитин. Благодаря случайно проезжавшему мимо человеку, заступившемуся за Афанасия, купца в мусульманскую веру «не поставили».

Принял ислам?

Впрочем, факт, неоспоримый для советской науки – Афанасий Никитин своей веры не оставил и «любил Русскую землю», как писал академик Д.С. Лихачёв, занимавшийся переизданием «Хожения», – современными историками не раз подвергался сомнению.

Первые сомнения касательно смены вероисповедания Никитина могли возникнуть уже у тех, кто читал оригинальный текст, изданный при хрущевской политике дружбы с Индией в 1960 году. В этом издании можно было встретить явно мусульманского происхождения пассажи:

«Милостиею Божиею преидох же три моря. Дигерь Худо доно, Олло перводигерь дано. Аминь! Смилна рахмам рагим. Олло акьбирь, акши Худо, илелло акшь Ходо». Никитинский «Олло акьберь» (Аллах акбар) заставляет задуматься о том, насколько путешественник был искренен со своими будущими читателями, упоминая о своём «спасении» от «веры бесерменской».

Помимо арабских слов, в тексте Никитина встречаются персидские и тюркские слова. Скорее всего, с помощью незнакомых большинству населения Руси языков купец хотел скрыть интимную информацию от нечаянного читателя: например, на тюркском Афанасий Никитин пишет, сколько денег нужно платить индийским «гулящим женщинам».

Исламский код

Очень часто исследователи «забывали» о немаловажном, но будто бы вскользь упомянутом Никитиным факте: купец, собираясь возвращаться домой, пишет: «А иду я на Русь (с думой: погибла вера моя, постился я бесерменским постом)».

В оригинале эта фраза звучит как: «А иду я на Русь, кетъмышьтыр имень, уручь тутътым». Возможно, с помощью иноязычных заимствований Никитин пытался скрыть свою тайну: он всё же принял, пусть и против своей воли, Ислам.

В пользу принятия Афанасием Никитиным Ислама говорят и многочисленные упоминания имени «Аллах» на страницах «Хожения»: в русском переводе 1986 года этого слова уже не найти – его везде заменили на «Господь», чтобы отсечь ненужные официальной истории разночтения.

За Никитина-мусульманина высказывается историк П.В. Алексеев, а также западные ученые Г. Д. Ленхофф и Дж. Б. Мартин, считающие, что первоначально Никитин только формально перешел в Ислам, в душе оставшись православным, однако позже он принял мусульманское имя, стал соблюдать исламские праздники и посты, молиться Аллаху.

К концу путешествия, как считают Ленхофф и Мартин, «Афанасий Никитин перешёл в лагерь Ислама». Против этого свидетельствует историк Я.С. Лурье, подмечая, что, хотя Афанасий Никитин, видимо, и не являлся православным, с помощью арабских и тюркских слов купец, вероятно, лишь пытался скрыть «мусульманские молитвы, замечания, сомнительные с точки зрения христианской морали, которые могли принести ему неприятности на Руси».

Никитин, как считает Лурье, не мог принять Ислам, так как для этого ему нужно было совершить обрезание, что закрыло бы ему путь на родину. Однако эта точка зрения, показывающая русского купца своего рода космополитом и теистом, не объясняет, почему Никитин заканчивает своё «Хожение» — почти личный дневник — молитвой из Корана и перечислением имён Аллаха.

Удивительно и то, что Никитин в последние часы своей жизни упоминает фразы, которые повторял бы перед смертью праведный мусульманин. Заключительная молитва в «Хожении» Афанасия Никитина состоит из трёх частей:

1) общего прославления Бога;

2) искажённого написания прославления Аллаха по 22-23 аятам 59-й суры Коран;

3) безошибочного по порядку и довольно точного по написанию перечня эпитетов Аллаха, начиная с 4 по 31 Его «имя».

Заканчивает свое сочинение Никитин выписанными арабскими фразами, которые мы уже приводили в начале этой статьи: Аллах велик, (в оригинале – Аллах акбар) Боже благой. Аллах благой. Иса (Иисус) дух божий, мир тебе. Аллах велик. (в оригинале – Аллах акбар) Нет Бога, кроме Аллаха. Аллах-промыслитель. Хвала Господу, благодарение Аллаху всепобеждающему. Во имя Аллаха милостивого, милосердного.

P.S.

Мы не можем с абсолютной уверенностью утверждать, что А. Никитин – мусульманин, однако многие его слова дают нам повод обоснованно предполагать это. А истину знает Аллах, ведающий тайное и явное! Мы же только надеемся, что истина осветила сердце незаурядно отважного для России человека.

По материалам портала Русская Семерка

Подготовил: Махач Гитиновасов

Самые интересные статьи «ИсламДага» читайте на нашем канале в Telegram.

Странные молитвы Афанасия Никитина

Странные молитвы Афанасия Никитина

На «дзене»* наткнулся на интересную статью –« Почему Афанасий Никитин считал свое путешествие грешным».
Процитирую часть –«… Дело в том, что в Древней Руси все земли подразделялись на «праведные» и «грешные». Например, праведной считалась «Святая Русь». А чужие, басурманские земли, где исповедуют чужую, «грешную» веру и говорят на чужих языках — «нечистыми».
Таким образом, путешествие Никитина было для него самого переходом в «перевернутое пространство», где ему самому приходилось использовать чужие, «поганые» языки и исполнять чужие обычаи.»
Конец цитирования
Действительно, в книге «Хожение за три моря»* можно увидите что Афанасий эдак довольно легко переходит на язык, который мы сейчас назовем татарским (тюрским).
Так чем же обьяснить такой довольно легкий переход? Только ли двуязычием, каковое по Гумилеву наличествовало тогда? Мы, при рассмотрении версии двуязычия, рассматриваем один аспект, что если ислам есть религия для верховых воинов для определенной географической местности. Уж больно он «заточен» под устав, и к нему приложены меры по соблюдению гигиены, ну и решение различных бытовых заморочек*.
Тогда двуязычие* совсем не странное а вполне себе обьяснимое. Тюрский язык, как и арабская письменность*, составляющая воинской касты., каковая и была авномерно рассеяна по вей территории. Если взять экономику, то армия это примено 10 процентов.а армия это во многом управление
Но почему собственно Афанасий молился на другом, путь и имеющем равное хождение?
Вот тут то мы откроем секрет. ВСЕ религии эгрегорные. Эгрегор –домен энергии информации. Символьность, то есть КОД имеют значение. Поэтому Афанасий и молился по конкретному месту, то есть эгргору места. По логике это справедливо. Чтобы не было проблем, (читай на оккультном, верхнем плане) досточно принять правила тамошнего монастыря. То есть, язык и символьность. По сути для того чтобы плохие дяди ничего не сделали надо сформировать программу для эгрегора по месту следования. А это такой эгрегор который соответсвует местному менталитету. Вуаля.
Эгрегор (бог то есть эгрегорный) формирует варианты ну и менталит своим адептам вот этого Афанасия блин не трогать, он по нашему балакает и думает. И вообще ест как мы, тоже самое.
Такая вот работа на оккультном плане.

примечания
* Хождение за три моря
мне посчастливилось просмотреть ее в двойном изложении, на одной странице старый шрифт на другой современный. Не знаю как другим, но по мне, так в старом варианте надо потрудиться вот эдак поговорить. Поэтому можно понять дворян того времени что учили французский и пока наконец Саше Пушкину не надоело все это выговаривать.
В старорусском (или славянском) варианте письменности и уже нашего времени. Примечательно, что если «древние» слова не везде понятны (естно, это же старина, и наиболее приближен к этой старине церковнославянский, если верить автору уже другой статьи, а наш «русский» даже с учетом реформы большевиков в1918, по большей части новодел от Саши Пушкина, который застал еще Наполеона.
*Татарский (тюрский). Если старый язык трудно понять, то тюрские слова вполне себе понятны, и сие наводит на мысль, что тюрские языки, как и латынь, да собственно и арабский (версия Вашкевича), являются «новоделами» по сравнению с праязыком «славян» или как их там.
*А.С.Пушкин…это проект наших кукловодов. Региональных. Его, как мы помним, воспитывали в Лицее, и их, таких умных, было всего шестеро. На западе подобные проекты были Гете, Шиллер и т.д. то есть, работала массовка под общим именем рекламой.
Обычно создание литязыка (русского) приписывают Пушкину, думаю что сие не совсем верно, в такой масштабной акции должны работать очень многие исполнители. Например, реформа русского языка, введенная якобы большевиками, есть труд почти трех десятилетий тогдашних академиков. Напомню, Пушкин умер в 1837 ((26 мая [6 июня] 1799, Москва — 29 января [10 февраля] 1837,) википедия, а уже через сорок –пятьдеят лет, если верить тому, что профессора готовили реформу русского языка тридцать лет (это от 1918 минус тридцать и получим как аз 1890е. отсюда еще одно ответвление в конспирологию…
Что если русский язык от Саши Пушкина был колониальным, типа пиджин-инглишь в Индии, только смастряченный потолковее. И следующий апгрейд, в 1918, всего лишь закрепил колонизацию. Хотя надо отметить, подвел общий знаменатель под довольно большую и разнообразную тусовку тогдашней России. (если по компьютерному –ОДНА упавляющая программа). Отметте и срок сорок-пятьдесят лет. ДВА поколения, и носители вымерли.
(русскм еще ничего, а вот татарам меняли письменность аж ДВА раза).
*бытовые заморочки…
Есть очень интереные толкования Корана, так сказать подробности. По них не знают многие любители побится головой о молитвенный коврик.
Вот к примеру…один из хммм…типа верующих, похвастался, как он прогнал свою жену. Обычное дело, бытовая ссора и она его «достала». На свою беду же сказала, ну ты мне же три раза не сказал талак?
Чувак обрадовался и сказал талак, талак, талак…все типа свободна.
Ха говорю, чувак, не все так просто. Талак это предупреждение. Следующий талак ты можешь сказать через несколько месяцев, третий также через период. И это не все. Жена, уже бывшая, живет под надзором муллы, и ребенок родившийся в течение 9ти месяцев считается твоим. (9 месяцев не совсем верно, полный срок беременности 9,5 см.кн.Кузнецова Биоритмы человека»).
Пока жена не выйдет нова замуж ты обязан ее содержать(купить дом!). Это не считая подаренных ей драгоценностей.
вот еще прмер. Рассказанный мне знакомым
Один из верующих, живущих в городе, имеет четые жены, каждая в своей квартире. У каждой он бывает по строго определенному графику. Все равно, надоела, старая, не любишь, будь любезен по графику. Причем…если даришь драгоценности то такие же или сходные должен подариь и остальным. То есть равенство.
*тюрский язык еще при Екатерине (после Петра1) считался дипломатическим, и чиновники Екатерины его учили.
*арабская письменность…
На шлеме Донского арабским –султан Тохтамыш хан. Как вам?
амия это управление.
в риме челоек допускался к госдолжности только если имел 10 лет службы

Тайна русской истории

3. В русском церковном языке XVI и даже XVII веков употреблялось слово Аллах (Бог) и использовались цитаты из Корана

3.1. «Хожение за три моря Афанасия Никитина»

Мы уже отмечали поразительное на первый взгляд обстоятельство, что на русском оружии, парадном убранстве русских царей и даже на митре епископа, хранящейся в Троице-Сергиевой Лавре, употреблялись арабские изречения, а иногда даже ЦИТАТЫ ИЗ КОРАНА, см. гл. 1:1–2 настоящей книги. Это означает, что история русской церкви до XVII века известна нам плохо и, скорее всего, – в очень искаженном виде. Вероятно, Романовы ПОСТАРАЛИСЬ СКРЫТЬ ПРЕЖНЮЮ БЛИЗОСТЬ, ИЛИ ДАЖЕ ЕДИНСТВО, ПРАВОСЛАВИЯ И МУСУЛЬМАНСТВА В ЭПОХУ XIV–XVI ВЕКОВ. Здесь мы приведем еще несколько ярких примеров, свидетельствующих об этом родстве.

Обратимся к знаменитому произведению – «Хожение за три моря Афанасия Никитина» [929]. Известно, что «»Хожение за три моря Афанасия Никитина» было найдено Н.М. Карамзиным в библиотеке Троице-Сергиевой Лавры в составе исторического сборника XVI в., названного им Троицкой летописью» [929], с. 131. Потом нашли еще несколько списков. Сегодня их известно шесть. Из них самым древним считается Троицкий. Мы будем пользоваться именно им, найденным, повторим, не где-нибудь, а в библиотеке важнейшего русского монастыря – Троице-Сергиевой Лавры.

И вот что мы там читаем. Приведем лишь некоторые яркие цитаты. Текст начинается словами: «За молитву святых отец наших, Господи Исусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя раба своего грешнаго Афонасия Микитина сына» [929], с. 9. То есть текст написан ПРАВОСЛАВНЫМ человеком. В основном, «Хожение» написано по-русски. Однако время от времени Афанасий Никитин свободно и гладко переходит на тюркский или даже на арабский язык. Затем, столь же гладко, возвращается к русскому. Очевидно, что он, как и его читатели, знают несколько языков. Но не в этом главное. Главное то, что тюркский или арабский язык используется Афанасием Никитиным для РУССКИХ ПРАВОСЛАВНЫХ МОЛИТВ! Или, если угодно, для исламско-православных молитв. Как бы такое словосочетание ни звучало странно в наше время. Вот лишь отдельные примеры.

«К бутхану же съеждается вся страна Индейская… а съеждается к бутхану всех людей бысть азар лек вахт башет сат азаре лек. В бу[т]хану же Бут вырезан ис камени, велми велик» [929], с. 18. Далее Афанасий Никитин описывает «индийскую статую» Будды («Бута»), ПОДОБНУЮ СТАТУЕ ЮСТИНИАНА, С КОПЬЕМ В РУКЕ. Как он пишет: «аки Устьян царь Царяградскы» [929], с. 18.

Обратите внимание на текст Никитина: АЗАР ЛЕК ВАХТ БАШЕТ CAT АЗАРЕ ЛЕК. В русское повествование вставлена персидская фраза, означающая «всех людей бысть ТЫСЯЧУ ЛЕКОВ, ВРЕМЕНАМИ БЫВАЕТ СТО ТЫСЯЧ ЛЕКОВ» [929], с. 177. Никаких видимых причин перейти на персидский язык в этом месте у Афанасия Никитина нет. Тут он не передает никакого местного колорита, никого не цитирует. Просто неторопливо рассказывает свои впечатления и, сам того не замечая, переходит на персидский язык. Записывая его, кстати, РУССКИМИ буквами.

Между прочим, статуя Будды, выполненная подобно статуе византийского императора с копьем в руке, наводит на мысль, что культ «индийского БУДДЫ» впитал в себя, в частности, и культ Хана БАТЫЯ, великого завоевателя мира. Поэтому Афанасий Никитин и употребляет здесь слово БУТХАН или БУТ-ХАН, то есть Батый-Хан для индийского правителя.

Еще пример арабского фрагмента у Никитина. «В неделю же да в понедельник едят единожды днем. В Индии же как пачекътуръ, а учюзедерь: сикишь иларсень ики шитель; акечаны иля атырь-сеньатле жетель берь; булара досторъ: а куль каравашь учюзъ чар фуна хубъ бемъ фуна хубесия; капкара амь чюкъ кичи хошь. От Первати же приехал есми в Бедер» [929], с. 19.

А вот пример молитвы. Одной из многих, где Афанасий Никитин ПЕРЕХОДИТ С РУССКОГО НА ТЮРКСКИЙ, ПЕРСИДСКИЙ ИЛИ АРАБСКИЙ ЯЗЫК. «Господи боже вседержителю, творец небу и земли! Не отврати лица от рабища твоего, яко скорбь близъ есмь. Господи! Призри на мя и помилуй мя, яко твое есмь создание; не отврати мя, Господи, от пути истиннаго и настави, мя, Господи, на путь твой правый, яко никоея же добродетели в нужи той сотворихъ тебе, Господи мой, яко дни своя преплыхъ все во зле, Господи мой, Олло перводигерь, Олло ты, карим Олло, рагым Олло, Карим Олло, рагымелло; Ахалим дулимо. Уже проидоша 4 Великыя дни в Бесерменьской земли, а христианства не оставих; дале Бог ведает, что будет» [929], с. 24.

Здесь Афанасий Никитин ПРЯМО СРЕДИ МОЛИТВЫ переходит на тюркский и арабо-персидский. В частности, вместо Бог пишет Олло, то есть АЛЛАХ, и так далее.

Могут сказать, что Афанасий Никитин пользовался иностранными языками для описания чего-то иностранного. Но приведенные примеры ясно показывают, что это не так. Напротив, говоря о дальних странах, Афанасий Никитин, в основном, пользуется русскими словами. А вот ВСПОМИНАЯ О РОССИИ, он часто переходит на тюркский или арабский язык. Чего стоит, например, молитва Афанасия Никитина О РУССКОЙ ЗЕМЛЕ. Перечисляя виденное в разных странах, Никитин, наконец, с особо теплыми чувствами вспоминает о Руси (Урус). И кончает это перечисление молитвой о Русской Земле. С самого начала этой молитвы он переходит с русского языка на тюркский: «Да Подольскаа земля обилна всем; а Урус ерье таньгры сакласынъ; Олло сакла, худо сакла, будоньяда мунукыбить ерь ектуръ; нечик Урус ери бегьляри акай тусил; Урус ерь абаданъ больсын; расте камъ деретъ. Олло, худо, Бог, Бог данъгры» [929], с. 25.

Читайте также  Молитва на татарском языке с переводом

Современные комментаторы пишут: «В заключительной фразе слово «Бог» повторено на четырех языках: арабском (Олло = Аллах), персидском (Худа), русском (Бог) и тюркском (Данъири = Тангры). Перевод молитвы: «Русская земля да будет Богом хранима; Боже сохрани! На этом свете нет страны, подобной ей… «» [929], с. 189.

Тут уж историки не выдерживают. Чувствуя, что читателю нужно немедленно «что-нибудь объяснить», они начинают выкручиваться следующим образом. Причем, надо сказать, довольно неуклюже. Пишут так: «Молитва Афанасия Никитина выражает пламенную любовь к родине – Руси и одновременно осуждение ее политического строя. Вероятно, это последнее обстоятельство и ПОБУДИЛО НАШЕГО АВТОРА ИЗЛОЖИТЬ СВОЮ МОЛИТВУ НЕ ПО-РУССКИ, А ПО-ТЮРКСКИ» [929], с. 189.

Спрашивается, какое отношение имеет это «научное объяснение» к тому, что слово БОГ Афанасий Никитин пишет как АЛЛАХ? По нашему мнению, никакого. Кроме того, мы видели, что Никитин переходит на тюркский, персидский или арабский язык очень часто и весьма гладко. В том числе, и в молитвах. Таких мест в его произведении настолько много, что у нас нет никакой возможности все их процитировать.

Вообще, надо сказать, что современных комментаторов текст Афанасия Никитина раздражает почти на каждом шагу. Историки почему-то убеждены, что они знают средневековую историю куда лучше, чем современник событий и свидетель Афанасий Никитин. Поэтому они обрушиваются на него с самыми разнообразными обвинениями. Вот лишь некоторые примеры.

Афанасий Никитин много пишет о буддизме и вере в «Бута». Современный комментарий таков: «НЕВОЗМОЖНО ДОПУСТИТЬ, чтобы выражение «Бут» означало у Афанасия Никитина Будду: как известно… буддизм был совершенно вытеснен из Индии между VIII и XI вв. н. э. В XV в. Афанасий Никитин НЕ МОГ НАЙТИ в Индии ни буддистов, ни буддийского культа» [929], с. 176.

Итак, Никитин якобы имел в виду «совсем не то». Не нужно, мол, понимать его текст слишком прямолинейно. А следует воспринимать его иносказательно. То есть так, как это устраивает современных историков. По иному нельзя.

Еще один пример. Никитин пишет про индусов: «Да о вере же их распытахъ все, и они сказывают: веруем в Адама, а Буты (то есть Будды – Авт.), кажут, то есть Адам и род его весь» [929], с. 17. В переводе это звучит так: «Я распросил все об их вере, и они говорили: веруем в Адама, а Буты, говорят, это есть Адам и весь его род» [929], с. 60. То есть, Афанасий Никитин совершенно четко указывает на связи буддийского культа с европейскими религиями. Как у Индии, так и у Европы был общий прародитель – Адам.

Современный комментарий здесь таков. «Слова Афанасия Никитина… основаны, по-видимому, на ПЛОХО ПОНЯТЫХ… объяснениях индуистов, у которых НЕ БЫЛО КУЛЬТА АДАМА» [929], с. 176. Дескать, опять Никитин «ничего не понял». А современные историки, через несколько сот лет после него, все точно знают. И из XX века уверенно поправляют очевидца событий XV века. Вот кто мог бы помочь Афанасию Никитину правильно разобраться в том, что он видел вокруг себя!

Стоит отметить, что Афанасий Никитин употребляет слово Иерусалим отнюдь не в современном его смысле. Сегодня мы привыкли называть Иерусалимом вполне определенный город. Однако Афанасий Никитин уверен, что Иерусалим – это слово, обозначающее главный священный город. Для разных религий, или даже для разных государств, были, по его мнению, РАЗНЫЕ ИЕРУСАЛИМЫ. Вот буквально что он пишет: «К Первоте же яздять о великомъ заговейне, къ своему Буту (то есть Будде – Авт.), тотъ ихъ Иерусалимъ, а по-бесерменьскыи Мякька (то есть Мекка – Авт.), а по-рускы Ерусалимъ (то есть Рус-Рим, Русский-Рим – Авт.), а по-индейскы Парватъ (то есть Первый, в смысле Главный – Авт.)» [929], с. 19.

Итак Никитин сообщает нам очень интересную вещь. Оказывается, и Иерусалим, и Мекка – это вовсе не названия определенных мест, а слова различных языков, означающие ОДНО И ТО ЖЕ. И переходящие одно в другое при переводе с языка на язык. Это – город, где в данный момент находится главная святыня той или иной религии. Или церковная столица. Понятно, что в разных странах эти столицы – различные. Со временем они менялись.

Кстати, именно поэтому Москву в конце XVI века называли Иерусалимом, то есть Русским Римом. Напомним, что звуки Л и Р часто переходили друг в друга. Так называли Москву и на страницах Библии, в книгах Ездры и Неемии. Не в каком-то иносказательном, а в прямом смысле. Об этом мы подробно говорим в книге «Освоение Америки Русью-Ордой», гл. 2.

Свою книгу Афанасий Никитин завершает следующими словами. «Милостию же божиею преидохъ же три моря; дигырь худо доно, Олло перводигирь доно, аминь; смилна рахмамъ рагымъ, Олло акберь, акши худо илелло акши ходо, иса рухолло ааликсоломъ; Олло акберь аилягяила иллелло, Олло перводигерь ахамду лилло шукуръ худо афатадъ; бисмилна гирахмамъ ррагымъ: хувому-гулези ляиляга ильлягуя алимуль гяиби вашагадити; хуарахману рагыму хувомоглязи ля иляга ильлягуя альмелику алакудосу асалому альмумину альмугамину альазизу альчебару льмутаканъ биру альхалику альбариюу альмусаврию алькафару клькахару альвахаду альрязаку альфатагу альалиму алькабизуальбасуту аль-хафизу альррафию альмавифу альмузилю альсемию альвасирю альакаму альадьюлю альлятуфу. Гиръ помози рабу своему» [929], с. 31–32. Фотографию этой страницы из книги Никитина см. на рис. 1.27.

Рис. 1.27. Страница из книги Афанасия Никитина (из Троицкого списка) с ТЮРКСКИМ окончанием его книги. Взято из [929], вклейка между с. 18 и с. 19

Здесь Афанасий Никитин использует выражения из Корана. Например, «Иса рухолло» = «Иса рух Аллах», то есть «Иисус дух Аллаха». Так об Иисусе Христе говорится в Коране [929], с. 205.

Все это совершенно не укладывается в скалигеровско-миллеровскую историю Руси. Однако прекрасно объясняется нашей концепцией.

Нам могут сказать: текст Афанасия Никитина был кем-то искажен. Вставили тюркские выражения. Правда, после этого зачем-то бережно хранили в библиотеке Троице-Сергиевой Лавры. Однако можно указать и другие примеры подобного смешения русских и тюркских или арабских выражений в ПРАВОСЛАВНЫХ церковных текстах. Приведем пример, где речи о подделке быть не может.

amigooo

  • Add to friends
  • RSS

Непознанный мир

Всё не так, как кажется

Зачем русскому купцу Афанасию Никитину восклицать «Аллах акбар?»

Тверской купец Афанасий Никитин, живший в середине XV века, прослышал об отправке в Персию русского посольства и отправился с ним. Начав путешествие с Волги и добравшись до Персидского залива, Афанасий решил продолжить изучение Востока и отправился дальше. Любознательность и предприимчивость завели его в Индию, где он, нищенствуя и подвергаясь смертельным опасностям, прожил три года. Из Индии он добрался морем до Эфиопии, оттуда — до Турции, из которой отплыл на Русь. По дороге в родную Тверь он умер.

Во время многолетнего путешествия Афанасий записывал все увиденное и пережитое. Получился интересный дневник, впоследствии озаглавленный «Написание Офонаса тферитина купца, что был в Индии четыре года». В наше время повествование Афанасия Никитина известно как «Хождение за три моря».

Записи Никитина очень любопытны. Помимо того, что автор знакомит нас с культурой и историей народов, среди которых ему приходилось бывать, он оставил нам интересный памятник русской речи. Удивительным в ней является то, что Афанасий, повествуя о своих странствиях, иногда переходит с русского языка на какую-то тарабарщину, понять которую невозможно. Но ее можно перевести, зная тюркские языки. Вот типичный пример из текста «Хождения»:

Индеяне же вола зовут отцем, а корову материю. А калом их пекут хлебы и еству варят собе, а попелом тем мажутся по лицу, и по челу, и по всему телу знамя. В неделю же да в понеделник едят однова днем. В Ындея же какъпа чектуръ а учюсьдерь: секишь илирсень ики жител; акичаны ила атарсын алты жетел берь; булара достур. А куль коравашь учюзь чяр фуна хуб, бем фуна хубе сиа; капъкара амьчюкь кичи хошь.

Понять в этом отрывке можно только первые три предложения. Для остальных нужен переводчик. Вот, как выглядят они после перевода на современный русский язык:

… В Индии же гулящих женщин много, и потому они дешевые: если имеешь с ней тесную связь, дай два жителя; хочешь свои деньги на ветер пустить — дай шесть жителей. Так в сих местах заведено. А рабыни-наложницы дешевы: 4 фуны — хороша, 5 фун — хороша и черна; черная-пречерная амьчюкь маленькая, хороша (здесь и далее перевод Л.С.Смирнова).

Заметим, что Афанасий Никитин, житель северной Твери, пишет это сам, не пользуясь помощью толмачей, знающих татарские или турецкие языки. Да и с какой целью ему их привлекать? Он записывает свои мысли и наблюдения, и делает это естественным образом, так, как ему удобно. Очевидно, что он хорошо знаком с чужим языком, и более того, он на нем умеет писать, что не так просто, как кажется. Тюрки пользовались арабской письменностью, и Афанасий, соответственно, по-арабски и пишет.

Он переходит с языка на язык так свободно, что иногда делает это внутри одного предложения. Например, как здесь:

А иду я на Русь, кетъмышьтыр имень, уручь тутътым.

Перевод всего предложения:

А иду я на Русь (с думой: погибла вера моя, постился я бесерменским постом).

Ясно и то, что для автора говорить и писать так, как он это делает, является нормальным, естественным. Логично предположить, что в такой смешанной речи в то время не было ничего необычного. И понять то, что излагает путешественник, могли многие, если не большинство, его соотечественников. Ведь писал-то он для того, чтобы поделиться с ними своими впечатлениями, чтобы они могли прочесть его текст. И явно Афанасий ничего не скрывал, переходя на непонятный язык, потому что ничего особенного, как мы видим, там не содержится. Даже наоборот, Никитин восхваляет Русь, пользуясь столь странным языком:

Да и Подольская земля обидна всем. А Русь ер тангрыд сакласын; Олло сакла, Худо сакла! Бу даниада муну кибить ерь ектур.

Да и Подольская земля всем обильна. А Русь (Бог да сохранит! Боже, сохрани ее! Господи, храни ее! На этом свете нет страны, подобной ей.)

Необычным в записках русского путешественника является и частое обращение к Аллаху, которого он называет Олло. Более того, он неоднократно использует традиционное мусульманское «Аллах акбар», что недвусмысленно показывает, к какому богу он обращается. Вот типичная для всего текста молитвенная тирада, в которой, как и в других местах, русская речь чередуется с нерусской:

Олло худо, Олло акь, Олло ты, Олло акъбер, Олло рагым, Олло керим, Олло рагым елъло, Олло карим елло, таньгресень, худосеньсень. Бог един, тъй царь славы, творець небу и земли.

(Господи Боже, Боже истинный, ты Бог, Бог великий. Бог милосердный. Бог милостивый, всемилостивейший и всемилосерднейший ты. Господи Боже). Бог един, то царь славы, творец неба и земли.

Переводчик явно не справился с никитинским «Олло», и Аллах превратился у него в политкоректного Бога, а оригинальный текст таким образом утратил один из своих смыслов. Читая «Хождение» в подобном переводе, уже невозможно увидеть своеобразия и необычности старой русской культуры, и то, на сколько неверны наши представления о древнем православии.

Почти в самом конце рассказа Афанасий употребляет свои традиционные восклицания, среди которых и мусульманское «Аллах акбар», и христианское «Аминь», то есть, по нашим представлениям, смешивает несовместимое:

Милостиею Божиею преидох же три моря. Дигерь Худо доно, Олло перводигерь дано. Аминь! Смилна рахмам рагим. Олло акьбирь, акши Худо, илелло акшь Ходо. Иса рухоало, ааликъсолом. Олло акьберь. А илягаиля илелло.

Последнее словосочетание в этом отрывке – это классическое «Нет бога, кроме Аллаха», но в переводе мы видим нечто совсем другое: «Нет бога, кроме Господа». По сути, это одно и то же, но исламский характер веры автора становится незаметен. Нельзя ставить это в упрек переводчику, так как по традиционным представлениям православие того времени с исламом не имеет ничего общего. И нам тот факт, что христианин Афанасий молится Аллаху, да еще добавляет, что кроме Аллаха другого бога нет, кажется невероятным. Но все это от того, что история, в том числе и история религий, неверна.

Религиозная формула «Нет бога, кроме Аллаха» в современном исламе обязательно заканчивается фразой «И Мухаммед пророк его», но у Никитина мы ее не видим. Более того, в последнем приведенном отрывке можно встретить имя Иса — Иисус. Возможно, именно этим и отличается православие Афанасия от правоверия его современников мусульман: при одном и том же боге Аллахе у одних был Исус, а у других Мухаммед. Из слов автора, кстати, ясно, что стать мусульманином было просто: достаточно «воскликнуть Махмета».

О чем же говорит русский автор своими воззваниями к Аллаху и иноязычной речью?

Необычный текст Афанасия Никитина может свидетельствовать только об одном: русская и тюркская культуры в недавнем прошлом были необычайно близки. Еще в XIX веке на юге России тюркскую речь можно было слышать среди местного русского населения. Так, например, терские казаки прекрасно знали татарский язык и иногда переходили на него в общении. Наряду с русскими песнями распевали и турецкие.

Возможно, что две культуры начали обособляться только во времена Афанасия, и началась это из-за раскола общей правой веры на последователей Христа и Мухаммеда. Сегодня нам кажется, что народы этих культур издревле различались коренным образом, но, оказывается, еще не так давно существовало общее языковое и религиозное пространство, простиравшееся от русского севера до Африки.

Взгляд русского путешественника XV века на ислам

Памятник Афанасию Никитину в Твери.

26 мая / 8 июня Русская Православная Церковь празднует обретение честных мощей преподобного Макария, Калязинского чудотворца. 546 лет назад именно у этого великого подвижника брал благословение на свое знаменитое путешествие Афанасий Никитин, русский купец, предпринявший в 1462–1472 годах путешествие в Индию, о котором составил записи, названные “Хождение за три моря”.

“Хождение за три моря” – по-своему уникальный памятник в контексте христианско-мусульманских отношений. Оно написано не богословом, не монахом, но простым мирянином, который, как он сам признается, в путешествии вел не вполне аскетическую жизнь. Но сочинение, помимо географического, имеет и ярко выраженный религиозный смысл: основной темой является вопрос, как христианину сохранить веру в мусульманском окружении. Афанасий считает своим долгом на собственном примере дать инструкцию последующим купцам-христианам, решившимся повторить его путь.

Только невнимательным знакомством с текстом памятника можно объяснить высказывания, что Никитин “вернулся на Русь полумусульманином” [1] или даже, что впал в отступничество [2] !

“Молитвами святых отцов наших, Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня, раба Своего”, – так начинает описание своего путешествия Афанасий, уже возвращаясь из него. Это со всей очевидностью свидетельствует о чистоте его догматических воззрений. Кроме того, на протяжении всего путешествия он подчеркивает, что молится Христу как Богу христианскими молитвами и избегает того, что может привести к обращению в ислам.

Последователей Мухаммеда Афанасий именует “неверными”, “псами-мусульманами”. Он изображает их в негативном свете, здесь “Хождение” соприкасается с традицией древнерусской письменности на этот счет, но в данном произведении это не идеологический штамп, а свидетельство личного опыта. Афанасий многократно описывает злоключения, которые претерпел он сам и его спутники от злобы мусульман – татар, кайтаков, турков, арабов: здесь и нападения, и неоднократные ограбления, и плен, и попытки насильственного обращения в ислам. И само описание мусульманской земли красноречиво: “здесь люди все черные, все злодеи, а женки все гулящие, да колдуны, да тати, да обман, да яд, господ ядом морят”. Даже при поверхностном знакомстве с текстом видно, что индусов русский путешественник описывает с гораздо большей симпатией.

Но при этом только христианство для него – “путь истинный”, а христиане – “благоверные”.

Никитин дает целый перечень действий, призванных уберечь в пути от внутренних соблазнов относительно веры. Он описывает, как брал благословение на свое путешествие у игумена Калязинского монастыря Макария. Он указывает, что специально брал с собой христианские книги, в том числе пасхалию, но они были отобраны у него мусульманами. Годы своего пребывания на чужбине он считает по Пасхам даже тогда, когда не имеет возможности точно определить их даты, жизнь пытается строить в соответствии с праздниками православного календаря, хотя это не всегда ему удается.

Помимо этого он дает ряд указаний, как уберечь себя от внешней опасности со стороны мусульман. Афанасий указывает, что в пути он скрывал свою веру, называя себя “мусульманским именем – ходжа Юсуф Хорасани”. Но конспирация была поверхностной и действовала преимущественно на немусульман – индусов. Мусульмане же, как неоднократно видно из текста, легко определяли, что он не их единоверец, следовательно, русский путешественник отказывался делать то, что их в этом легко бы убедило – произносить шахаду и молиться в мечети.

Никитин описывает, как хан силой пытался обратить его в ислам, и избавление от этого испытания он считает чудом Христа-Бога: “И в том Джуннаре хан отобрал у меня жеребца, когда узнал, что я не мусульманин, а русский. И он сказал: «И жеребца верну, и тысячу золотых в придачу дам, только перейди в веру нашу – в веру Мухаммеда. А не перейдешь в веру нашу, в веру Мухаммеда, и жеребца возьму, и тысячу золотых с твоей головы возьму». И срок назначил – четыре дня, на Спасов день, на Успенский пост. Да Господь Бог сжалился на Свой честной праздник, не оставил меня, грешного, милостью Своей, не дал погибнуть в Джуннаре среди неверных. Накануне Спасова дня приехал казначей Мухаммед, хорасанец, и я бил ему челом, чтобы он за меня хлопотал. И он ездил в город к Асад-хану и просил обо мне, чтобы меня в их веру не обращали, да и жеребца моего взял у хана обратно. Таково Господне чудо на Спасов день. А так, братья русские христиане, захочет кто идти в Индийскую землю, – оставь веру свою на Руси, да, призвав Мухаммеда, иди в Гундустанскую землю”.

Последний пассаж, разумеется, не прямая рекомендация [3] , а указание на те опасности, к которым должен быть готов христианин-путешественник. Для самого Афанасия сохранение христианской веры несмотря ни на что – нерв его повествования.

В другом месте Никитин также предупреждает христиан-путешественников о внутренних духовных трудностях, которые настигают христианина, когда он долго находится в мусульманском окружении.

“О благоверные христиане русские! Кто по многим землям плавает, тот во многие беды попадает и веру христианскую теряет. Я же, рабище Божий Афанасий, исстрадался по вере христианской. Уже прошло четыре Великих поста и четыре Пасхи прошли, а я, грешный, не знаю, когда Пасха или пост, ни Рождества Христова не соблюдаю, ни других праздников, ни среды, ни пятницы не соблюдаю: книг у меня нет. Когда меня пограбили, книги у меня взяли. И я от многих бед пошел в Индию… и тут много печалился по вере христианской”.

Для средневекового русского христианина точное исполнение всех обрядов было неотъемлемой стороной веры. Именно поэтому Никитин так сокрушается, что не имел возможности точно определить время Пасхи, и самое страшное свое “отступничество”, которое он описывает, состоит в том, что постился он в одно время с мусульманами. От этого он впал в уныние: “А иду я на Русь с думой: погибла вера моя, постился я мусульманским постом”.

Впрочем, и тут он подробно излагает свой опыт в такой ситуации, подразумевая его как пример. “Начал я пост с мусульманами в воскресенье, постился месяц, ни мяса не ел, ничего скоромного, никакой еды мусульманской не принимал, а ел хлеб да воду два раза на дню. И молился я Христу Вседержителю, Кто сотворил небо и землю, а иного бога именем не призывал”.

Совпадение с мусульманским постом ограничивалось только хронологическими рамками, ни о ритуальном, ни, тем более, доктринальном объединении и речи нет. И образ поста и молитвы – христианские.

И в другом месте путешественник сокрушается: “А со мной нет ничего, ни одной книги; книги взял с собой на Руси, да когда меня пограбили, пропали книги, и не соблюсти мне обрядов веры христианской. Праздников христианских – ни Пасхи, ни Рождества Христова – не соблюдаю, по средам и пятницам не пощусь. И живя среди иноверных, молю я Бога, пусть Он сохранит меня”.

Читайте также  Читать молитву во сне Отче наш

Далее Афанасий описывает еще одну попытку обратить его в ислам, на этот раз – уговорами. “Мусульманин же Мелик сильно понуждал меня принять веру мусульманскую. Я же ему сказал: «Господин! Ты молитву совершаешь, и я молитву совершаю. Ты молитву пять раз совершаешь, я – три раза. Я – чужестранец, а ты – здешний». Он же мне говорит: «Истинно видно, что ты не мусульманин, но и христианских обычаев не соблюдаешь». И я сильно задумался и сказал себе: «Горе мне, окаянному, с пути истинного сбился и не знаю уже, по какому пути пойду. Господи Боже Вседержитель, Творец неба и земли! Не отврати лица от рабища Твоего, ибо в скорби пребываю. Господи! Призри меня и помилуй меня, ибо я создание Твое; не дай, Господи, свернуть мне с пути истинного». Уже прошло четыре Пасхи, как я в мусульманской земле, а христианства я не оставил”.

Здесь Никитин также указывает пример, как поступать в столь щекотливой ситуации. Он отклоняет предложение, не вступая в диспут о вере, но дипломатично ссылается на то, что он исповедует религию своего народа и делает акцент на то общее, что имеется в христианстве и исламе (“ты молитву совершаешь, и я молитву совершаю”). Но проницательный мусульманин поражает Никитина в самое слабое для него место, указывая, что он не христианин, так как не соблюдает обычаев христианских. И Никитину нечего на это возразить.

Однако душевные сомнения и уныние, о которых он откровенно пишет, все же не привели Никитина в ислам. И здесь он также указывает противоядие от подобного искушения – молитва. Первая фраза его молитвы – цитата из Символа веры, вторая – из Псалтыри (см.: Пс. 101: 2).

Наконец, говоря о своем пребывании в г. Дабхол, русский путешественник помечает: “Тут я, окаянный Афанасий, рабище Бога вышнего, Творца неба и земли, призадумался о вере христианской, и о Христовом крещении, о постах, святыми отцами устроенных, о заповедях апостольских и устремился мыслию на Русь пойти”.

И в пути он также всеми силами старается избегать того, что может повредить его вере и дает очередные предостережения будущим христианам-путешественникам. Описывая, как застрял в одном из городов, он, помимо прочего, пишет: “Пути никуда нет: на Мекку пойти – значит принять веру мусульманскую. Потому, веры ради, христиане и не ходят в Мекку: там в мусульманскую веру обращают”.

Заканчивает свое сочинение Никитин выписанными арабскими фразами: “Господь велик, Боже благой. Господи благой. Иисус, Дух Божий, мир Тебе. Бог велик. Нет Бога, кроме Господа. Господь промыслитель. Хвала Господу, благодарение Богу всепобеждающему. Во имя Бога милостивого, милосердного. Он Бог, кроме Которого нет Бога, знающий все тайное и явное. Он милостивый, милосердный. Он не имеет Себе подобных. Нет Бога, кроме Господа”.

Это не последствия мусульманского влияния. Афанасий Никитин, в соответствии со своей задачей, собирает и выписывает для последующих путешественников те мусульманские фразы, которые христианин может произносить без ущерба для своей веры. Именно поэтому мусульманское исповедание веры приводится только до середины – без исповедания Мухаммеда пророком. Приводится и известное кораническое название Иисуса Духом Божиим – возможно, единственная параллель с традиционной полемической литературой. И приведена эта цитата с той же целью, что и у православных полемистов: указать мусульманам на уместность христианского почитания Иисуса с точки зрения их собственного Корана.

[1] Так утверждает известный итальянский славист Рикардо Пиккио (см.: Пиккио Р. Древнерусская литература. М.: Языки славянской культуры, 2002. С. 191)

[2] “Недавно американская исследовательница Г. Ленхофф пришла к выводу, что, судя по «Хожению за три моря», Афанасий Никитин вопреки его заверениям переменил в Индии веру: его путешествие «за три моря» есть «путь от православия к отступничеству» (см.: Lenhoff G. Beyond Three Seas: Afanasij Nikitin’s Journey from Orthodoxy to Apostasy // East European Quarterly, December. 1979. Vol. XIII, № 4. P. 431–447)”, – пишет Я.С. Лурье (О путях доказательства при анализе источников // Вопросы истории. 1985. № 5. С. 67–68).

[3] В отличие от Афанасия Никитина, итальянец Никола де Конти, побывавший в Индии в конце XV в., так и поступил: он принял ислам и обзавелся семьей в Индии.

Хождение Афанасия Никитина за новой верой

4 566 просмотров

Хождение за три моря Афанасия Никитина является известным историческим памятником, описывающим нам Индию пятнадцатого века глазами русского купца-путешественника.

До сих пор внимание многих ученых и исследователей приковано к этому труду, имеющему форму путевых записок, знакомящих читателя с бытом, традициями, географией и историческими фактами мусульманских стран того времени.

Но долгое время замалчивалась или принижалась духовная сторона этого произведения, которая, тем не менее, представляет живой интерес и касается непосредственно личных взглядов и религиозных переживаний самого Афанасия Никитина.

Но перед тем как обратиться к тексту и рассмотреть «Хождение» с этой стороны, хотелось бы сказать несколько слов об археографии и редакциях воспоминаний путешественника. Записи Никитина изначально попали в руки православных дьяконов, затем неоднократно переписывались ими, так что самого оригинала записей не сохранилось. В настоящее время известны три авторитетных списка: Летописный извод, Троицкий извод и Сухановский извод. Между этими списками есть значительные разночтения. Большинство исследователей склоняются к тому, что данные записи подверглись многочисленным вставкам и исправлениям со стороны переписчиков. Но многие вещи, на которые хотелось бы обратить внимание, удивительным образом сохранились.

Давайте обратимся к самому путешествию и последовательно проследим эволюцию духовных и религиозных взглядов Афанасия Никитина.

Прежде всего, обращает внимание его глубокая религиозность, недаром его записи начинаются с прославления Христа и описания получения им благословения на путешествие от духовных наставников. Афанасий Никитин – тверской купец, видимо хорошо владевший тюркским и персидским языками (что также явствует из текста), намеревался отправиться в торговое путешествие в Ширван на Кавказе. Для этого он присоединился со своим судном к делегации ширванского посла Хасан-бека, возвращавшегося из Москвы. Спускаясь вниз по Волге к Каспию, караван судов был ограблен возле Астрахани. Затем, выйдя в море, они потерпели кораблекрушение, и были выброшены на берег Каспия.

«Судно русское разбилось под Тарками, и кайтаки придя, людей в плен взяли, а товар их разграбили». И ширваншах посла тотчас послал к шурину своему, князю кайтаков Халил-беку: «Судно мое разбилось под Тарками, и твои люди, придя, людей с него захватили, и товар их разграбили; и ты, меня ради, людей ко мне пришли, и товар их собери, потому что те люди посланы ко мне. А что тебе от меня нужно будет, и ты ко мне присылай, и я тебе, брату своему, ни в чем перечить не стану. А те люди ко мне шли, и ты, меня ради, отпусти их ко мне без препятствий». И Халил-бек всех людей отпустил в Дербент тотчас без препятствий, а из Дербента отослали их к ширваншаху в ставку его – койтул. Поехали мы к ширваншаху в ставку его и били ему челом, чтоб нас пожаловал (оказал материальную помощь) чем дойти до Руси. Да не дал он нам ничего: дескать много нас. И разошлись мы, заплакав, кто куда: у кого что осталось на Руси, тот пошел на Русь; а кто был должен, тот пошел куда его очи понесли. А иные остались в Шемахе, иные же пошли в Баку работать. А я пошел в Дербент, а из Дербента в Баку, где огонь горит неугасимый»…

Так, оказавшись в числе несостоятельных должников, Афанасий Никитин решил отправиться в Индию. Через Дербент, Баку, персидские города и перевалочный пункт Ормуз, на торговом судне он пересек Индийское море и оказался в Индии. Оказавшись в Индии, в стране большей частью находившейся в то время под властью мусульманской персидской династии Бахманидов, Афанасий Никитин выдает себя за мусульманского купца Юсуфа Хорасани, и втайне придерживается христианских обрядов. Вначале заметно его настороженное и негативное отношение к мусульманам. В индийском городе Джуннаре местный властитель, обнаружив его веру, требует от него принятия Ислама и дает ему срок четыре дня. Но, по счастливой случайности, встретив великого везиря Бахманидов – Махмуда Гавана, Афанасий Никитин просит у него помощи и получает ее. Его оставляют в покое и отпускают восвояси.

Посещая индийские города Афанасий Никитин, будучи человеком торговым, также ищет товар, пригодный для российского рынка. Он становится свидетелем того обширного рынка, который охватил весь Индийский океан, а также побережье восточной Африки, Индокитая и Малайского мира и в котором арабским и персидским купцам не было равных. Знакомится Афанасий и с местным населением, в большинстве – индусами, их религиями – индуизмом и буддизмом, знакомится с их бытом и обычаями посещает святой для буддистов город Парват.

Впоследствии, Афанасий Никитин начинает испытывать трудности с отправлением христианских ритуалов и праздников. Дело в том, что в мусульманском лунном календаре даты не соответствовали христианским, а все те книги и календари, по которым он бы мог определять даты были утеряны в самом начале путешествия. Так, испытывая острую тягу к исполнению религиозных обрядов, Афанасий Никитин стал поститься в Рамадан вместе с мусульманами «по вере Мухаммеда, посланника Божья, а когда Пасха воскресение Христово не знаю, постился с бесерменами в их пост, с ними и разговелся».

Находясь на чужбине, подвергаясь всевозможным трудностям и лишениям, а также искушениям, Афанасий Никитин постоянно обращается к Богу за помощью и утешением. Но вместо привычных православных молитв в его записях появляются слова: «Олло акберъ, Олло керим, олло рагим!» или «Олло худо, олло акберъ, олло ты, олло керимелло», в которых без труда угадываются обращения к Аллаху на арабском и персидском языках. Эти слова взяты из Летописного и Троицкого изводов, однако, в Сухановском изводе слово «Олло» заменено на слово «Богъ» или «Боже».

Путешествуя по Индостану, Афанасий Никитин, посетил такие цветущие и богатые города как Камбей, Пали, Джуннар, столицу Бахманидов – Бидар, Гулбарга, Каллур, Дабхал и др. В Бидаре Афанасий Никитин встретился с местным вельможей Маликом Хасаном Бахри, носившим титул низам аль-мулька, который, раскрыв веру Никитина, предлагает ему принять Ислам. Примечательно то, что всесильный вельможа, как явствует из текста, не приказывает чужеземцу сменить веру, а скорее ведет с ним дискуссию и убеждает в своей правоте. Из текста видно, что с Афанасием Никитиным происходит душевный надлом и, видимо, раскаяние, что он выражает словами: «Горе мне окаянному, с пути истинного сбился и пути не знаю уже по какому пойду. Господи боже Вседержитель, Творец неба и земли! Не отврати лица от рабища Твоего, ибо в скорби пребываю. Господи, призри меня и помилуй меня, ибо я Твое есмь создание; не отврати меня от пути истинного и наставь меня, Господи на путь Твой правый, ибо в нужде не был я добродетелен перед Тобой, Господи Боже мой, все дни во зле прожил. Олло перводигеръ, Олло ты, керим Олло, рагим Олло, ахамдулилло!». В этих словах также присутствует традиционное мусульманское обращение к Творцу и они могут свидетельствовать о возможном изменении вероубеждений Никитина.

Однако, далее следуют слова: «Уже четыре Пасхи, как я в бессерменской стране, а христианства я не оставил», которые явно противоречат вышесказанному. Возможно эти слова являются позднейшей вставкой переписчиков. А по мнению американской исследовательницы Г. Ленкофф, считавшей, что русский купец стал мусульманином, эти слова являются ничем иным как дезинформацией со стороны Никитина, попыткой скрыть от русских читателей переход в другую веру.

Также, находясь в Бидаре, Афанасий Никитин стал свидетелем выступления мусульманского войска во главе с Махмудом Гаваном на священную войну – джихад, против индуистского виджаянагарского князя.

Ошеломленный видом трехсоттысячного войска, выступившего на войну за веру, Афанасий Никитин пишет: «Такова сила султана бесерменского!» И далее: «Маметъ дени иариа», что переводится как: «А Мухаммедова вера годится», что также указывает на изменившееся отношение Никитина к Исламу. Далее следует фраза на персидском: «А раст дени худо доносит – а правую веру Бог ведает. А правая вера Бога Единого знать, имя Его призывать, на всяком чистом месте в чистоте».

Известно, что Единый Бог – это Аллах, призывать Его имя – это зикр, «на всяком чистом месте в чистоте» — это условие тахарата для намаза, известное всем мусульманам.

Далее в тексте Афанасий Никитин уже прямо называет Мухаммеда посланником Божьим (Маметъ – дени росолял).

После своего пребывания в Бидаре Афанасий Никитин решает возвратиться на Русь. Через порт Дабхол он садится на корабль и доплывает до Эфиопии, затем через Маскат и Ормуз доходит до Персии. В Персии он останавливается в городах Лар, Шираз, Йезд, Исфахан, Кум, Тебриз.

Далее он приходит в Эрзинджан в Турции, оттуда в Трабзон. Так, пройдя два моря, Каспийское и Индийское, он добирается до третьего – Черного. Переправившись через Черное море, он попадает в Крым, оттуда в Подолию и умирает по дороге в Смоленск.

Записи свои, находясь уже на Руси он заканчивает молитвой, которая укрепляет в мысли о том, что тверской купец Афанасий Никитин все же сменил прежнее вероубеждение. Удивительно, Никитин в последние часы упоминает фразы, которые повторял бы перед смертью праведный мусульманин. Заключительная молитва в «Хожении» Афанасия Никитина состоит из трех частей: 1)общего прославления Бога, 2) искаженного написанием прославления Аллаха по 22—23 аятам 59-й суры Корана и 3) безошибочного по порядку и довольно точного по написанию перечня эпитетов Аллаха, начиная с 4-го по 31-е его «имя».

Вот она (приведена в соответствие с Троицким изводом):

«Олло перводигырь! Милостью же божиею проеидох (прошел) же три моря. Дигырь худо доно, олло перводигирь доно. Амин! Смилна рахмамъ рагымъ. Олло акберь, акши худо, иллелло акши ходо. Иса — рухолло, аликсолом. Олло акберъ. Ла илягиля илл Олло. Олло перводигерь. Ахамду лилло, шукуръ худо афатад. Бисмилнаги рахмам ррагым. Хуво мугу ллязи, ля иляга ильля гуя алимул гяиби ва шагадати. Хуа рахману рагыму, хуво могу лязи. Ля иляга ильля гуа. Альмелику, алькудосу, асалому, альмумину, альмугамину, альазазу, альчебару, альмутаанъбиру, альхалику, альбариюу, альмусавирю, алькафару, алькахару, альвахаду, альразаку, альфаиагу, альалиму, алькабиру, альбасуту, альхафизу, альъррафию, альмавифу, альмузилю, альсемию, альвасирю, альакаму, альадьюлю, альятуфу!»

[Во имя Аллаха Милостивого, Милосердного! Аллах велик, Боже благой. Иисус – дух от Аллаха, мир ему. Аллах велик. Нет бога, кроме Аллаха. Господь-промыслитель. Хвала Аллаху, благодарение Богу всепобеждающему. Во имя Аллаха милостивого, милосердного. Он Бог, кроме которого нет Бога, знающий все скрытое и явное. Он Милостивый, милосердный. Он не имеет себе подобных. Нет Бога, кроме Него. Он Властитель, Святость, Мир, Хранитель, Оценивающий добро и зло, Всемогущий, Исцеляющий, Возвеличивающий, Творец, Создатель, Изобразитель, Он Разрешитель от грехов, Каратель, Разрешающий все затруднения, Питающий, Победоносный, Всесведуший, Карающий, Исправляющий, Сохраняющий, Возвышающий, Прощающий, Низвергающий, Всеслышащий, Всевидящий, Правый, Справедливый, Благой].

Еще более удивительно, то, что Никитин называет Иисуса – посланник и дух от Аллаха, что, мягко говоря, не совсем согласуется с христианским учением о троице. Содержащееся в 1-й части молитвы упоминание Иисуса Христа: «Иса рухоало» («Иисус дух Божий») не является отражением каких-то специфических антитринитарных (выступающих против догматического учения церкви о «святой троице») воззрений Афанасия Никитина, как предполагали некоторые авторы (Клибанов А. И. Реформационные движения в России в XIV — первой половине XVI вв. М., 1960, с. 185), а соответствует Корану: «Ведь Мессия, Иса, сын Марйам – только посланник Аллаха и его слово…, и дух его» (Коран. Перевод и комментарии И. Ю. Крачковского. М., 1903. Сура 4. Женщины, стих 169 (171); ср. Сура 2. Корова, стих 81/87; Сура 5. Трапеза, стих 109 (110)). Очевидно, Афанасий Никитин здесь, как и в остальных случаях, просто повторяет текст известной ему мусульманской молитвы.

Мы не можем с абсолютной уверенностью утверждать, что А. Никитин – мусульманин, однако многие его слова дают нам повод обоснованно предполагать это. А истину знает Аллах, ведающий тайное и явное! Мы же только надеемся, что истина осветила сердце незаурядно отважного для России человека.

На рисунке: Факсимиле последней страницы рукописи из Троицкой летописи. Афанасий Никитин. Хожение за три моря. Москва, Географгиз, 1960г.

Зураб Гаджиев [islamcivil.ru]

Появились вопросы?

Задайте ваш вопрос и получите ответ в нашей Telegram — группе

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock
detector