Наталья арсеньева молитва за беларусь

Наталья арсеньева молитва за беларусь

Наталья арсеньева молитва за беларусь

Как гимн «Магутны Божа» едва не стал государственным и что в нем не устраивает власть? Объясняем

Обложка государственной газеты «Мінская праўда» от 7 сентября 2021 года возмутила многих белорусов. На карикатуре представитель католической церкви исполняет гимн «Магутны Божа» , на его сутане — свастика. Рассказываем, когда появилось это произведение, кто его авторы и как оно едва не стало государственным гимном.

Что такое «Магутны Божа» ?

Стихотворение с таким названием написала в 1943 году поэтесса Наталья Арсеньева. В 1947-м композитор Николай Ровенский написал к нему музыку. Стихотворение активно исполнялось белорусскими эмигрантами, а в середине 1990-х даже могло стать гимном Беларуси. По крайней мере парламент рассматривал такой вариант.

О чем поется в песне?

Вот весь текст этой песни (слово «гимн» по отношению к ней используется неофициально).

Магутны Божа! Уладар сусветаў,

Bялікіх сонцаў і сэрц малых!

Над Беларусяй, ціхай і ветлай,

Рассып праменні свае хвалы.

Дай спор у працы штодзённай, шэрай,

На лусту хлеба, на родны край,

Павагу, сілу і веліч веры,

У нашу праўду, у прышласць — дай!

Дай урадлівасць жытнёвым нівам,

Учынкам нашым пашлі ўмалот!

Зрабі магутнай, зрабі шчаслівай

Краіну нашу і наш народ!

В другом варианте вместо «зрабі магутнай» звучит «зрабі свабоднай» .

Насколько серьезной была идея сделать этот гимн государственным?

Эту песню выбрали жюри и парламентская комиссия по образованию, науке и охране исторического наследия. В апреле 1995 года было принято следующее решение: «Считать, что для государственного гимна наиболее подходит песня Ровенского на слова Арсеньевой».

Комиссия отправила соответствующее письмо Мечиславу Грибу, спикеру Верховного Совета. Она рекомендовала организовать ежедневную трансляцию песни по радио и телевидению на протяжении трех месяцев. А также внести вопрос об утверждении нового гимна на ближайшее заседание парламента.

Почему жюри выбрало именно эту песню?

Выбор оказался долгим.

В сентябре 1991 года «старый» гимн БССР признали не соответствующим новому времени. Но единой песни, устраивавшей всех, не существовало, поэтому был объявлен конкурс.

В 1992 году упомянутая парламентская комиссия создала специальное жюри, которое возглавил народный поэт Беларуси Нил Гилевич (он же председатель комиссии). На конкурс прислали около 300 текстов. Также в отборе участвовали известные ранее произведения: полонез «Развітанне з Радзімай» на музыку Михаила Клеофаса Огинского, «Пагоня» на стихи Максима Богдановича, «Магутны Божа», «Ваяцкі марш» , использовавшийся участниками Слуцкого восстания 1920 года, «Не загаснуць зоркі ў небе» на стихи Янки Купалы.

В октябре 1993-го Гилевич сообщил, что выбор жюри остановился еще на одних стихах Купалы: «Маладая Беларусь» .

Падымайся зь нізін, сакаліна сям’я,

Над крыжамі бацькоў, над нягодамі;

Занімай, Беларусь маладая мая,

Свой пачэсны пасад між народамі!

В мае 1994 года определились и с музыкой к этому произведению: остановились на варианте, написанном композитором Анатолием Богатыревым.

Но с таким решением согласились не все члены жюри. Известный музыковед Галина Кулешова, доктор искусствоведения и лауреат Государственной премии, заявила, что по итогам обсуждений и социологических опросов «Магутны Божа» занимает более высокое место. «Духоўнасць, сціплае хараство напеву і слоў ужо даўно набылі шырокую папулярнасць сярод насельніцтва, прычым сярод розных сацыяльных груп і розных канфесій», — отмечала Кулешова.

Летом 1994-го парламенту предложили утвердить произведение Богатырева на слова Янки Купалы. Но вскоре у членов жюри возникли сомнения. «Лепш папрацаваць не спяшаючыся, чым прыняць гімн не зусім удалы», — аргументировал Нил Гилевич и предложил еще раз отложить вопрос.

Окончательное решение в пользу гимна «Магутны Божа» приняли в апреле 1995 года.

Почему «Погоню» и БЧБ-флаг успели утвердить, а гимн нет?

Причин несколько. «Погоня» и БЧБ-флаг имели давнюю историю: герб был известен с ХIV века, флаг — с 1917 года. Они воспринимались как национальные и безальтернативные. В 1991-м, когда их утвердили, других вариантов не существовало.

С гимном наблюдалась диаметрально противоположная ситуация. Но тогда существовало два центра власти: правительство и парламент (должность президента появится несколько лет спустя). Ни там, ни там не нашлось политической фигуры, заинтересованной в скорейшем принятии гимна. А также конкретного человека, форсировавшего бы этот процесс. Поэтому вопрос чрезмерно затянулся.

Кроме того, депутаты и члены жюри откровенно опоздали со своим решением. За два дня до того, как они определились с гимном, в ночь с 11 на 12 апреля, силовики избили в здании парламента оппозиционных депутатов. Те объявили о голодовке в знак протеста против референдума: Александр Лукашенко предложил поменять государственную символику и лишить белорусский язык статуса единственного государственного. Атмосфера в стране поменялась, и вопрос о гимне «Магутны Божа» даже не стали рассматривать в парламенте.

Возникает резонный вопрос: что тогда являлось государственным гимном Беларуси? По радио и телевидению продолжала исполняться музыка Нестора Соколовского (гимна БССР), но без слов. Кстати, схожая ситуация наблюдалась в России: на протяжение 1990-х государственным гимном являлась «Патриотическая песня» Михаила Глинки, где не было слов. Затем Путин также обратился к советскому наследию.

В 2002-м гимном Беларуси стал старый гимн БССР, переработанный поэтом Владимиром Каризно.

Какие претензии к произведению «Магутны Божа»?

В прошлом году «Магутны Божа» окончательно закрепился в сознании многих белорусов как духовный гимн нашей страны. Его активно исполняли во время богослужений.

Но в октябре 2020-го митрополит Вениамин во время визита в Гродно заявил, что исполнять его не надо: «И раньше в беседе со священнослужителями я обращал внимание, что не нужно исполнять песнопение светского характера, которое разделяет наше общество. Хотя оно имеет духовную окраску. Но тем не менее кто-то радуется исполнению этого песнопения, а кто-то скорбит. У нас достаточно других песнопений, которые не разделяют, а объединяют наше общество, наши приходы. И забота каждого настоятеля должна быть об этом» (речь была опубликована на YouTube-канале собора) .

К самому тексту ни у кого претензий не было. Как написал на своей странице в Facebook тогдашний пресс-секретарь Белорусской православной церкви Сергей Лепин, «некоторые прихожане видят в гимне „Магутны Божа“ негативные политические коннотации, поскольку его слова написаны в 1943 году Натальей Арсеньевой — женой Франтишка Кушеля, лидера Белорусской краевой обороны».

БКА — это коллаборационистское военное образование, созданное на территории оккупированной немцами Беларуси 23 февраля 1944 года. Но с Арсеньевой и самим текстом, который был написан за год до появления БКА, оно никак не связано.

Сама Арсеньева во время войны работала в «Беларускай газеце», выходившей в оккупированном Минске.

— Я ўважліва прачытаў усе вершы Наталлі Арсенневай. Але ні ў адным з іх няма нічога такога, што ўхваляла б фашысцкі рэжым. Больш за тое, у яе ёсць вершы, якія асуджаюць генацыд, ёсць верш, якi прысвечаны расстрэлам яўрэяў у Валожыне. Тады гэта было вялікай адвагай, — говорил Петр Кравченко, первый министр иностранных дел независимой Беларуси, дважды встречавшийся с поэтессой.

Арсеньева умерла в 1997 году. Николай Ровенский намного раньше — в 1953-м.

Как церковь отнеслась к запрету на исполнение этого произведения?

После высказываний митрополита Вениамина православные священники перестали исполнять «Магутны Божа» . Но католические — нет.

Летом 2021-го власти организовали всебелорусскую молитву «За Беларусь!», которая должна была пройти при участии всех основных религиозных конфессий страны. Костел попросил ксендзов включить в нее призыв за единство и мир в Беларуси, а в конце мессы исполнить гимн «Магутны Божа».

«Последнее время наши средства массовой информации все больше распространяют факты о том, что в костелах хотят помолиться (завтра, не то сегодня) под „Магутны Божа“ . Смотрите, нарветесь», — заявил 2 июля Александр Лукашенко, выступая на торжественном собрании по случаю Дня независимости.

Католики ослушались. В результате 4 июля в Минскую архикафедру пришли сотрудники милиции с претензией, что нарушена норма законодательства о молитве. Как написал в ответ на своей странице в фейсбуке епископ Юрий Кособуцкий, «на сённяшні дзень гэты гімн стаў малітвай, якая выкарыстоўваецца ў набажэнствах каталікоў, праваслаўных, пратэстантаў, а таксама апошнім часам гэты гімн спяваюць людзі, якія не атаесамляюць сябе з ніякай рэлігіяй. Гімн „Магутны Божа“ гэта перш за ўсё малітва за нашу бацькаўшчыну і за наш народ».

«Это не Майдан, люди надеются на мирные перемены»

«Не просто перфоманс, а молитва о мире в нашей стране»

Клирик Свято-Владимирской церкви протоиерей Андрей Яворец

Наш хор священнослужителей Гродненской епархии существует 20 лет. Мы являемся постоянными и самыми давними участниками Гродненского международного фестиваля православных песнопений «Коложский Благовест». В день открытия фестиваля наш хор как визитную карточку исполняет гимн «Могутный Боже», то есть всемогущий Боже.

Вчера я увидел, как работники белорусской филармонии в знак солидарности, желая обозначить волю к миру и прекращению насилия, спели на ступенях филармонии этот гимн. Я подумал: «Здорово, молодцы, но ведь для нашего хора это тоже важное песнопение, мы везде с ним и всюду». Я пообщался с братьями, со своими сослужителями, и предложил им: «Отцы, дорогие, светские люди исполняют, но ведь это же и наше произведение. Что мы можем в этой ситуации сделать? Мы можем молиться, показывать свою волю, чтобы Бог в этот сложный момент был с белорусами и Беларусью». Отцы откликнулись. Приехали даже из других городов. 50-70 километров, это тоже какой-то путь, но они проделали его, потому что почувствовали, что им это тоже нужно и важно.

На ступенях нашего главного собора мы исполнили это песнопение, чтобы люди видели, что наше отношение ко всему, что происходит, одно — оно евангельское, молитвенное, оно исполненное упованием на Бога, но оно и обращено к людям, к тому, чтобы благоденствие, мир и добрые отношения между людьми были восстановлены.

Контекст событий, происходящих все эти дни, накладывал особую ответственность. Нас слушали люди, которые просто проходили по улице, одной из самых старых и красивых улиц нашего города. Нам очень хотелось, чтобы они почувствовали, что у нас не просто перформанс, а что в этот момент на ступенях нашего главного храма мы, священники, ходатайствуем перед Богом о мире в нашей стране, а все-таки она была мирной и она должна быть такой.

Мне очень дороги слова этого произведения. Автор текста — Наталья Арсеньева, белорусская поэтесса. Это девочка, родившаяся на Юге России, во время Гражданской войны с родителями оказавшаяся в Вильно, нынешнем Вильнюсе, на тот момент много и плотно населенном белорусами. Это были 20-е годы, когда вся экономика была разрушена. На территории Беларуси осуществляла деятельность благотворительная американская организация АRА. В Вильно она базировалась на базе белорусской гимназии, и там в гимназии работала бесплатная столовая для учеников. Родители этой девочки, понимая, что не прокормят ее, отдали ее учиться в белорусскую гимназию. Таким образом эта русская девочка оказалась включенной в белорусский язык и культуру. Потом взрослым уже человеком она оказалась в Минске. В 1943-м, годы проведя в оккупации, видя вокруг себя страдания, она написала этот текст. А музыку к нему написал белорусский композитор Микола Ровенский, который во время оккупации потерял семью и вынужден был эмигрировать на Запад.

Все строчки этого произведения дороги, но самыми трогательными для меня всегда были строчки из второй строфы: «Дай спор у працы штодзённай, шэрай, на лусту хлеба, на родны край». То есть Наталья Арсеньева, русская девочка, волей Божьего Промысла, через американскую столовку оказавшаяся в белорусском мире, выразила белорусский минимализм: нам ничего больше на надо, только кусок хлеба и только родный край, а остальное мы сделаем сами.

Я не могу давать политических, экономических оценок ситуации — я в этом не разбираюсь, но я вижу, что в городе после нескольких дней страха, после тяжелых периодов, когда по вечерам происходили жесткие задержания с невероятно жесткими арестами и жестоким обращением в местах заключения, атмосфера изменилась. После трех дней этого ужаса прошла акция: в районе автовокзала вдоль тротуаров выстроились девушки, преимущественно молодые, но были и женщины средних лет и даже пожилые дамы, в белых одеждах, с цветами. Проезжающие мимо машины им сигналили, и это продолжалось с трех часов дня до девяти вечера.

Эти женщины как будто переключили рубильник, люди в городе расслабились и почувствовали атмосферу свободы, добра, дружеского отношения друг к другу. У нас сейчас на площади перед городской администрацией проходит митинг в совершенно мирной обстановке. Оказалось, люди, если их не гоняют омоновцы, вполне способны достойно, корректно себя вести, выстраивать диалог с властями. Инструментом, который позволил все это перевести в мирное русло, стала чья-то фантастическая идея, жест добра, любви и красоты, которые, хочется верить, победили.

«Невозможно оставаться в стороне — это вопрос не политики, а совести»

Настоятель Свято-Покровского кафедрального собора протоиерей Георгий Рой

Я выражу, наверное, общую позицию: мы, все белорусы, очень боимся провокаций. Мы боимся, что кто-то попытается разыграть силовой вариант разрешения этого политического кризиса, что снова могут быть использованы части ОМОНа или, что хуже всего — армия.

Все до глубины души шокированы тем, что происходило последние несколько дней. Такого Беларусь не видела со времен войны. Фактически на четыре дня белорусы оказались один на один с этим откровенным злом. Когда ОМОН ушли с наших улиц, не было никаких провокаций, беспорядков, разбитых витрин — их, в принципе, не было и до этого. Вопрос, кто же тогда создавал напряжение на улицах наших городов? И зачем были нужны все эти издевательства?

Некоторые СМИ говорят о том, что на улицы выходят проплаченные молодчики. Это не так. В городах, и даже в селах, в агрогородках выходят обычные люди. После того как все увидели эти жутчайшие зверства, которые совершали силовики, речь уже не идет о группах, о политических партиях. Речь идет о защите гуманности как таковой. Белорусский народ шокирован происшедшим.

Я пережил одну из самых страшных ночей в моей жизни — ночь с понедельника на вторник, когда недалеко от нашего собора силовики разгоняли людей — обычных горожан. По городу ездили военные броневики, автозаки, автобусы без номеров. Люди разбегались. Кого-то хватали. Это оставило страшное и неизгладимое впечатление. Я никогда не мог подумать, что что-то подобное может быть в нашей спокойной, тихой и мирной Беларуси.

Два задержания произошли непосредственно возле собора. Одно после вечерней службы. Молодые люди шли по улице, не в толпе, просто по тротуару, и на них напали омоновцы. Один стал убегать, и его на тротуаре возле храма догнали и начали избивать дубинкой, что шокировало наших прихожан.

Мимо собора проходили люди, которым посчастливилось убежать от ОМОНа и которые получили свою порцию ударов дубинкой. Это были самые обычные горожане — девушки, женщины, про мужчин я вообще не говорю. Некоторые предпочли остаться возле храма, чтобы не попасть случайно в автозак. Долго боялись уходить.

В Гродно есть молодой журналист, краевед, он написал несколько книг по истории города. Его, зная, что он журналист, избивали так, что переломали обе руки, при этом он не оказывал никакого сопротивления при задержании. Его привезли в РУВД и несколько раз избили, притом в присутствии его беременной жены избивали. В нашем городе тяжело пострадала пятилетняя девочка, которая ехала в машине со своими родителями. ОМОН остановил движение и начал, как кажется, без разбора разбивать стекла машин и самих людей. Дитя истекало кровью, а в это время ОМОН занимался избиением отца ребенка. Подобных примеров по всей Беларуси, к сожалению, множество.

Когда из Гродно убрали силовиков, создалось впечатление, что город вышел из-под оккупации. Люди снова могут спокойно передвигаться, гулять с колясками, ездить на велосипедах, все счастливы. И в этот вечер люди вышли высказать свое мнение относительно политической ситуации, но это было абсолютно мирно и спокойно. Самое страшное сейчас для нас, что этот ужас повторится. Все боятся, что они решили несколько дней отдохнуть, чтобы снова вернуться и устроить жуткий террор против своего народа. Ведь четыре дня, пока силовики воевали с простыми людьми, мы не слышали ни министров, ни представителей власти, ни мэров городов. Никто не заступился за свой народ. Это очень сильно подорвало доверие.

Когда такое происходит, ни о чем другом не выходит говорить, все люди очень переживают и с этим приходят в храм. Приходили те, чьи близкие были задержаны, кто не знал, живы ли они вообще, просили молитв. Все эти дни мы очень усердно молимся. И гимн «Магутны Божа» — наша общая молитва в поддержку всех, кто оказался невинно в заключении. Я не певец, но молился вместе со всеми, кто собрался перед собором. Здесь не идет речь о политических симпатиях, антипатиях. Ситуация вышла на другой уровень. Это просто защита гуманности. Уже невозможно оставаться в стороне, это уже вопрос не политики, а человеческой и христианской совести.

Также хочу обратиться к нашим братьям и сестрам, православным христианам в России. Поверьте, здесь никто не выкрикивает антирусских лозунгов. Это не Майдан, белорусы не желают никакого обострения ситуации, как говорят в некоторых СМИ. Люди очень сильно надеются на мирные перемены.

durnowo

  • Add to friends
  • RSS

durnowo

«Магутны Божа» (авторское название «Молитва») — стихотворение, написанное Натальей Арсеньевой в 1943 г. В 1947 г. композитор Николай Равенский положил его на музыку, после чего «Магутны Божа» для белорусов стал общепризнанным духовным гимном.

Николай Равенский родился в 1886 году в имении Капланцы Игуменского повета. Учился в школе Минского православного братства, затем в Московском синодальное училище церковного пения. Закончил Московскую консерваторию по классу композиции. С 1920-х годов тесно сотрудничает с поэтом Владимиром Дубовкой, на стихи которого писал романсы и вместе с которым работал над оперой «Бранiслава». В 1930 г., после ареста В.Дубовки, сотрудники НКВД конфисковали все произведения на стихи Дубовки, в том числе и клавир оперы «Бранiслава» (сохранилась только ария Брониславы, воссозданная композитором в эмиграции). Вскоре арестовали и расстреляли братьев Равенского — Антона и Александра. Самого Николая Яковлевича исключили из Союза композиторов. Он уволился из консерватории, уехал в Могилев, и до начала Великой Отечественной войны работал учителем пения в средней школе. В годы войны работал в Червене регентом в церкви. Летом 1944 г. уехал в Германию. Шесть лет жил в лагерях для перемещенных лиц в Баварии, преподавал в белорусской гимназии, создал хоровой и женский вокальные ансамбли. Последние три года жизни прошли в Бельгии, в университетском городе Лювене, куда композитора пригласили руководить хором белорусских студентов-эмигрантов. Вскоре студенческий хор Равенского стал местной знаменитостью, много гастролировал (Брюссель, Париж, Лондон и др.), в Англии выступал на телевидении, на бельгийской студии грамзаписи записал несколько пластинок. В 1947 г. композитор написал свое самое известное произведение — гимн «Магутны Божа» на слова Натальи Арсеньевой. Скончался в 1953 г. возрасте 67 лет от рака горла, похоронен в Лувене (Бельгия).

Наталья Арсеньева, белорусская поэтесса, автор поэтических сборников («Пад сінім небам», «Сягоньня. Вершы», «Між берагамі» и др.), либретто опер («Лесное озеро», «Всеслав Чародей» и др.). Родилась 20 сентября 1903 г. в Баку в семье русского служащего. Вскоре семья перебралась в Вильно. Во годы Первой Мировой войны вместе с родителями находилась в Ярославле, в 1920 г. семья вернулась в Вильну. Закончила Виленскую белорусскую гимнази, поступила на гуманитарный факультет Виленского университета. В 1922 г. вышла замуж за офицера польской армии Франтишека Кушеля. После оккупации Литвы в 1939 г. жила в Вилейке, работала в областной «Крестьянской газете». В апреле 1940 г. как жена пленного польского офицера была выслана с двумя сыновьями в Казахстан, работала в колхозе. В мае 1941 г. благодаря ходатайству Союза писателей БССР (особенно Янки Купалы) вернулась из ссылки в Минск. В оккупированном Минске сотрудничала с «Минской газетой», написала несколько либретто к операм, занималась переводами. Её сын Ярослав погиб во время организованного партизанами взрыва в кинотеатре. В 1944 г. вместе с мужем, командиром Белорусской краевой обороны эвакуировалась в Германию. Активно участвовала в культурной и просветительской деятельности в лагерях для «перемещённых лиц», преподавала в Белорусской гимназии им. Я. Купалы. С 1949 г. жила в США. Работала в эмигрантской белорусской газете «Беларус», на радио «Свобода», в Белорусском институте науки и искусства в Нью-Йорке. В 1970-1980-е годы отошла от активного участия в политической жизни белорусской эмиграции. Умерла 25 июля 1997 года в Рочестере, штат Нью-Йорк, где жила с семьёй сына Владимира. В СССР произведения Натальи Арсеньевой были запрещены.

Читайте также  Сильная молитва чтобы уберечься от злого начальника

Магутны Божа! Ўладар сусьветаў,
Вялiкiх сонцаў i сэрц малых!
Над Беларусяй, цiхай i ветлай,
Рассып праменьне свае хвалы.

Дай спор ў працы, будзённай, шэрай,
На хлеб штодзённы, на родны край,
Павагу, сiлу i велiч веры
У нашу праўду, у прышласьць — дай!

Дай урадлiвасьць жытнёвым нiвам,
Учынкам нашым пашлi ўмалот!
Зрабi магутнай, зрабi шчасьлiвай
Краiну нашу i наш народ!

Всемогущий Боже! Владыка мира,
Великих светил и скромных сердец!
Беларусь тихую и приветливую,
Осени лучами своей хвалы.

Благослови наш ежедневный тяжкий труд,
Хлеб наш насущный даждь нам днесь,
Дай нам честь и достоинство, и величие веры
В нашу правду и в наше будущее!

Дай плодородие хлебным нивам,
Пошли нам богатый урожай!
Сделай могучей, сделай счастливой
Нашу страну и наш народ!

Франц Кушель и Наталья Арсеньева. История семейного коллаборационизма

Последняя протестная волна в Белоруссии неприятно поразила людей, знакомых с историей республики, приверженностью к символике, которую в годы войны использовали белорусские коллаборационисты.

Впрочем, сами участники протестов либо пытались отрицать эту связь, либо искренне признавались, что плохо знакомы с историей вообще.

Но были и такие, кто не просто не чурался связи, но и заявлял: «Это не коллаборационисты, а белорусские патриоты, сражавшиеся против Сталина!» Не правда ли, до боли знакомые разговоры? Как и в других странах постсоветского пространства, в Белоруссии тоже предпринимались попытки реабилитации тех, кто во время Великой Отечественной войны встал на сторону нацистов.

В феврале 2018 года одна из таких публикаций была посвящена Францу Кушелю.

«Всю жизнь он стремился создать мощную национальную армию как главную гарантию независимости Белоруссии. Сегодня мы вспоминаем имя Франтишека Кушеля. Он — известный политический деятель, создатель белорусской краевой обороны. Прошел две войны и остался достойным человеком».

Компания, о которой идет речь, принадлежит человеку, входящему в топ-30 белорусских бизнесменов. То есть ни о какой маргинальности и речи быть не может. А «достойным человеком» объявили человека, носившего в годы войны мундир СС.

Кем же в действительности был Франц Кушель?

Белорусский националист на службе у поляков

Он родился в 1895 году в деревне Першаи Минской губернии. В возрасте 20 лет его призвали в Русскую императорскую армию. В 1916 году Кушель окончил Виленское пехотное училище. За бои на фронтах Первой мировой войны был отмечен орденами Святой Анны 3-й степени с мечами и бантом и Святого Станислава 3-й степени с мечами и бантом.

В 1917 году, после Февральской революции, штабс-капитан Кушель примкнул к белорусским националистам. Движение это было хлипкое и самостоятельно власть удержать не могло. Например, первый съезд националистов в декабре 1917 года разогнали большевики.

Когда после Брестского мира белорусские земли заняли немцы, националисты стали формировать свои структуры, сотрудничая с оккупантами. После ухода немцев националистов снова потеснили — эта территория стала ареной сражения между Красной Армией и поляками.

«Белорусский патриот» Кушель примкнул к полякам, оккупировавшим Западную Белоруссию. Поступил на службу в Белорусскую Военную комиссию для организации национальных подразделений при армии Пилсудского. Окончив Варшавскую офицерскую школу, он стал преподавать в кадетском корпусе.

В 1922 году Кушель женился на уроженке Баку, дочери русского служащего Натальей Арсеньевой, которая спустя некоторое время тоже объявит себя белорусской националисткой.

Полякам Кушель верой и правдой служил до 1939 года, когда Германия напала на Польшу.

Семья внештатных сотрудников

С отступающими польскими частями он дошел до Львова, где, по приказу вышестоящего командования, сдался частям Красной Армии.

Он оказался в лагере для военнопленных, а супруга его вместе с двумя сыновьями была выслана в Казахстан.

И вот здесь начинаются удивительные вещи. Вскоре Кушель оказывается в Москве в Лубянской тюрьме, где выполняет роль так называемой «наседки» — его подсаживают в камеры к высокопоставленным польским офицерам, чтобы тот собирал информацию о настроениях и разговорах среди них. Аналогичным образом в это время начинает трудиться и его супруга — в качестве внештатного сотрудника (осведомителя) НКВД она собирает информацию о националистах среди белорусских литераторов.

В 1941 году супруги поселяются в Минске. Это означает, что представители НКВД вполне удовлетворены деятельностью Кушеля и Арсеньевой.

Если бы не начавшаяся война, не исключено, что Арсеньева была бы известна как активный член Союза писателей Белорусской ССР, пишущая проникновенные стихи о Сталине, а сам Кушель стал бы заниматься патриотическим воспитанием и начальной военной подготовкой молодежи Советской Белоруссии.

Но после нападения гитлеровцев этот семейный тандем встал, как они полагали, на сторону сильного.

«Магутны Божа»

После оккупации Минска Кушель добровольно предложил свои услуги немцам и был зачислен в штат вспомогательной полиции.

Арсеньева стала работать в издававшейся в Минске «Белорусской газете». Это было типичное коллаборационистское издание, призывавшее к борьбе с «советами» и уничтожению евреев, сулившее райскую жизнь белорусам в «новой Европе Адольфа Гитлера».

Как раз во время трудов праведных в этом почтенном СМИ Арсеньева и написала стихотворение «Малітва», также известное как «Магутны Божа».

В 1993 году этот текст чудом не был утвержден в качестве государственного гимна Белоруссии. Сегодня же «Магутны Божа» распевают простые белорусы, то ли не зная, что поют, то ли вполне сознательно продолжая дело нацистских пособников 1940-х годов.

В 2003 году к 100-летию Арсеньевой на территории музея-усадьбы изобразительного искусства города Старые Дороги Минской области был установлен памятник поэтессе и гимну «Магутны Божа». Памятник женщине, идеологически обеспечивавшей уничтожение сотен тысяч жителей Белоруссии — тут, как говорится, без комментариев. Просто надо понимать, что реабилитация белорусского коллаборационизма началась не вчера и даже не позавчера.

Но вернемся от жены Кушеля к нему самому. Роль рядового полицая его не устраивала, тем более что он был кадровым военным. Осенью 1941 года он убедил немцев в создании полицейской школы для повышения боеспособности отрядов коллаборационистов. К весне 1942 года Кушеля повысили до начальника полицейских курсов.

Однако ряды белорусских партизан росли в разы быстрее, чем отряды полицаев. Тогда Кушель предложил создать новое военизированное формирование для антипартизанских действий. Структура была сформирована по приказу генерального комиссара Генерального округа Белоруссия Вильгельма Кубе ради помощи «немецкой и местной полиции в борьбе против большевиков и саботажников» и получила название «Белорусский корпус самообороны».

Кушель отвечал за подготовку командных кадров для нового формирования. Однако ставка на «самооборонцев» не сыграла — большинство включенных в корпус откровенно боялись встреч с партизанами, ибо те с коллаборационистами не церемонились, решая вопрос на месте. Некоторые же вообще шли в «самооборону» только для того, чтобы получить оружие и тут же сбежать к партизанам.

Весной 1943 года немцы распустили БКС, распределив личный состав по полицейским батальонам.

Уполномоченный по карателям

С августа 1943 года Кушель — главный уполномоченный по вопросам белорусских полицейских формирований. Он обеспечивал подготовку полицаев к карательным акциям против партизан и мирного населения. Это подопечные Кушеля сжигали деревни вместе с их жителями — женщинами, стариками, детьми.

К этому времени гитлеровцы поняли, что война складывается не в их пользу, и готовы были обещать тем, кто встанет на их сторону, золотые горы. В том числе и «независимую от большевиков и евреев Белоруссию».

6 марта 1944 года была объявлена мобилизация всех физически здоровых мужчин с 1908 по 1924 год рождения, в том числе бывших офицеров и командиров русской, польской и Красной Армии в возрасте до 57 лет и унтер-офицеров до 55, не находившихся на службе на руководящих должностях в немецких учреждениях. Призыв контролировался комендантами полиции и СД. Уклонение от призыва каралось смертной казнью.

Новую структуру назвали Белорусской краевой обороной (БКА). Кушель вошел в высшее руководство БКА.

Однако переломить ситуацию это уже никак не могло. В конце июня 1944 года немцы провели в Минске Второй Всебелорусский конгресс, на котором коллаборационисты объявили о «непризнании Белорусской ССР как формы белорусской государственности».

Несостоявшаяся дивизия СС

Конгресс получился наглядной иллюстрацией к выражению «прозаседавшиеся» — пока коллаборационисты как бы решали судьбу страны, к Минску уже рвались советские танки. Поэтому участникам собрания, включая супружеский тандем Кушель — Арсеньева, пришлось бежать.

Уже в Польше Кушель занимался тем, что собирал разрозненные отряды БКА, бежавшие от Красной Армии. Из них немцы приняли решение сформировать «белорусскую бригаду» под командованием оберштурмбанфюрера СС Ханса Зиглинга. Теперь Кушель носил эсэсовскую форму и убеждал немцев создать новое национальное формирование — дивизию СС «Беларусь». Гитлеровцы смотрели на него, как на идиота — из подразделения Зиглинга белорусы дезертировали в массовом порядке, и остановить это бегство не помогали даже расстрелы. Какая еще отдельная дивизия СС в таких условиях?

К концу апреля 1945 года около 1000 белорусских коллаборационистов стали искать возможности сдаться американцам вместе с власовцами.

29 апреля 1945 года Кушелю и его подельникам это удалось.

Лифтер в ранге «военного министра»

Любопытно, что сдавался Кушель вместе с генерал-майором РОА Виктором Мальцевым.

Мальцева впоследствии выдали Советскому Союзу, где он был повешен по приговору трибунала. А вот Кушелю заслуженной веревки избежать удалось.

Воссоединившись с женой, он поселился в Западной Германии, где в 1947 году организовал «Объединение белорусских ветеранов», а в 1948 году принял участие в организации газеты белорусских националистов-эмигрантов «Бацькаўшчына».

В 1950 году семья коллаборационистов переехала в США. Зарабатывая на жизнь выполнением обязанностей лифтера, в эмигрантских кругах Кушель носил звание «военного министра правительства в изгнании».

Арсеньева работала на «Радио Свобода», теперь уже на новых хозяев.

Франц Кушель умер в Рочестере в 1969 году. Его жена пережила его на 28 лет, скончавшись уже после развала СССР.

В истории белорусского народа было много героев, но коллаборационисты к ним точно не относятся.

За что белорусские власти не любят песню «Магутны Божа»

Популярный, но не «официальный» религиозный гимн стал одним из символов белорусского протеста 2020 года. Лукашенко угрожал тем, кто его исполняет, а милиция действительно ходила в костел.

Что случилось

14 октября 2020 года православный митрополит Вениамин советовал не петь в церквях «Магутны Божа» («Могучий Боже»), так как, по его мнению, это гимн светского характера и разделяет общество. 2 июля 2021 года Александр Лукашенко предупредил, что те, кто споют «Магутны Божа», «нарвутся». В минувшее воскресенье в архикафедральный костел в Минске пришла милиция – с претензией, что нарушена некая норма законодательства о молитве «Магутны Божа».

Что может не нравиться властям в песне, которую в 1993 году предлагали среди вариантов государственного гимна и которая просит Бога сделать народ свободным и счастливым? «Белсату» это объяснили ксендз Вячеслав Борок, который уехал из Беларуси из-за политического преследования, и Виталий Алексеенок – дирижер оркестра Мюнхенского университета, арт-директор фестиваля Kharkiv Music Fest. Он недавно рассказывал об этом гимне и в своем англоязычном видеоблоге.

Последовательного объяснения властей нет

Вениамин выступал против того, что светская песня «разделяет общество», а Лукашенко упоминал ее в контексте «флагов фашистских наемников, полицаев». Напрямую же причины нелюбви к «Магутны Божа» не объясняли.

Алексеенок предупреждает, что не может рассуждать так же, как рассуждают белорусские власти, но может только догадываться, к чему могли «придраться». Проблема, говорит он, вряд ли в том, что церкви взяли «мирское произведение», так как на протяжении десятилетий при той же самой власти это не было важным аргументом, пока гимн не получил новый уровень популярности в 2020.

Борок заявляет: высказывания и Вениамина, и Лукашенко лживы. Священник задается вопросом: обманываются ли они сами, не знают правды, или целенаправленно обманывают других? Он напоминает слова из Библии: отцом обмана есть Сатана, дьявол послуживается устами тех, кто пытается обмануть. Попытка обмана, по его мнению, происходит потому, что «Магутны Божа» – молитва за белорусский народ, которая имеет глубокие корни, укоренилась в ментальность белорусов разных конфессий, и дьявол этого боится. Молитва раздражает тех, кто становится на сторону зла, намеренно или нет, резюмирует он.

Прецедентов, когда светская власть Беларуси так вмешивалась бы не только в «певческий вопрос», но и в целом в дела церкви, Борок не припоминает. Угрозы за выполнение той или иной молитвы – уникальные и абсурдные, говорит он.

Властям может не нравиться автор текста. Но она не «полицай»

Наталья Арсеньева написала стихотворение «Молитва» в 1942 году, издала в 1943-м – во время немецкой оккупации Беларуси. Арсеньева тогда работала в «Минской газете», коллаборационистском издании, и за это определенные круги людей называют ее саму коллаборанткой.

Однако Алексеенку не известны какие-то более конкретные преступления в той работе Арсеньевой: похоже, она не напрямую сотрудничала с нацистами, а работала в белорусскоязычной газете, которая была разрешена оккупантами. Кроме того, она сильно пострадала от репрессий советской власти и была вынуждена находиться меж двух огней тоталитаризма.

С нацистами сотрудничали во время оккупации ее муж Франтишек Кушель (который в 1943 году стал уполномоченным по делу белорусских полицейских формирований и командующим Белорусской краевой обороны) и сын Ярослав (убит взрывом мины в 1943 году во время покушения партизан на гауляйтера Вильгельма Кубе).

«Молитва» и «нацистское наследие» – совершенно разные, несочетаемые вещи, говорит Борок: Ватикан осуждал нацизм и фашизм, были выданы официальные документы с осуждением идеологии нацизма.

Стихотворение стало песней уже после войны

В 1944 году Арсеньева с мужем эвакуировалась в Германию, оказалась в лагере для «перемещенных лиц». В одном из таких лагерей в Баварии был и композитор Николай Ровенский. Свидетельства показывают, что они наверняка работали в одно и то же время в белорусскоязычной гимназии им. Янки Купалы в Баварии, но были ли они с Арсеньевой лично знакомы, неизвестно.

По свидетельствам Антона Адамовича, Ровенский сначала и не знал, на чье стихотворение писал музыку песни – его просто попросили написать какую-то музыку на упрощенную версию стихотворения Арсеньевой. Но когда композитор узнал об авторе текста, сделал полноценную версию гимна, которую мы теперь знаем как «Магутны Божа».

Песня была «эмигрантской»

Арсеньева с 1949 года жила в США, Ровенский – в Бельгии, где и умер в 1953 году. Они не возвращались в Беларусь после войны, а попало ли в БССР их произведение, неизвестно. Гимн был популярен среди белорусских эмигрантов, но у эмиграции на протяжении десятилетий не было тесных контактов с белорусами БССР. Борок объясняет: в Советской Беларуси не было религиозной свободы, в принципе петь религиозные гимны было крамолой. К тому же, белорусскоязычный костел не мог возрождаться (как это было в межвоенном Вильнюсе Западной Беларуси), в костелах использовали латынь и польский язык, а белорусскоязычных богослужений в БССР – «молился по-белорусски один священник, Чернявский».

В конце 1980-х белорусский язык стал активно входить в костелы Беларуси, в начале 1990-х «волна возрождения прокатилась по костелам Беларуси», вспоминает Борок. «Магутны Божа» тогда «автоматически» начали часто исполнять. А в 1993 году в Могилеве начали устраивать одноименный международный фестиваль духовной музыки, фестиваль проводили два десятка раз. Участники фестиваля разных конфессий – православные, католики, протестанты – исполняли гимн «Магутны Божа». Борок говорит, ни у кого не возникало вопросов, молитва ли это или достойный спев.

Молитва за добро стала песней протеста

В церкви есть регламент относительно пения, объясняет Борок: когда какие песнопения следует исполнять, какие из них более и какие менее важные, а есть и просто хорошие и красивые песнопения, которые исполняют за пределами литургий. «Магутны Божа» в белорусском костеле более четверти века исполняли во время литургий и праздников – на окончание молитвы. Официальных документов не было, но традиция сложилась, гимн приобрел «высший ранг», признанный верующими, «стал практической нормой».

Алексеенок как дирижер не раз исполнял «Магутны Божа» и говорит: эта музыка способствует чувству веры и надежды, придает мощи и помогает идти дальше. До 2020 года «никто не пытался так рьяно привлекать коллаборационизм» к этой песне, отмечает Алексеенок, «но сейчас привлекают все, мы видим это и на примере БЧБ». С августа 2020 года почти ежедневно хор исполнял «Магутны Божа», произведение попало в репертуар «Вольного хора». А с осени 2020 года некоторые пропагандисты начали использовать Арсеньеву как «символ предательства» (за Ровенского «зацепиться нельзя», он тоже страдал и от советской, и от немецкой власти, но никаких триггеров для бесчестия найти не получается).

«“Магутны Божа” и “Погоня” стали самыми важными хоровыми произведениями протеста: это белорусские произведения, написанные еще до времен нынешнего режима, которые дают поддержку и дают отсылку на прежние времена, чтобы мы не забывали, что Беларусь – это не только последние 27 лет диктатуры, а нечто большее и давнее, – говорит Алексеенок. – Петь “Магутны Божа” с августа 2020-го означает быть белорусом, ценить белорусское, но также и быть против репрессий и насилия, которые сейчас происходят».

Борок добавляет: гимн набрал «политический вес» не в глазах верующих, которые его исполняют, а у тех, кто «борется с добром».

Такой гимн не может разъединять общество

Заявление Вениамина о том, что гимн «разъединяет общество», Борок называет лживым: такой гимн, как «Магутны Божа», в принципе не может разделять, так как в нем нет призыва против кого-то или чего-то, нет слов против врагов – только призыв к Богу, просьба благословения.

«Если говорить о каких-то разделениях, которые могут происходить, то причиной разделения может быть только зло, – рассуждает Борок. – Добро не может делить общество или церковь, а зло, грех – могут. Такая логика выплывает из слов Божьих, из Библии: разделы среди людей происходили тогда, когда зло приходило. Можно вспомнить сюжет о Вавилонской башне: когда человек проявил гордыню, тогда разделение и произошло. А молитва наоборот объединяет. Сказать, что гимн “Магутны Божа” может разделить – это обман».

По мнению Борка, в Беларуси сейчас «происходит война между советским мировоззрением и тем мировоззрением, где человек имеет свои права и достоинство». Поэтому и происходит борьба вокруг символов и гимнов.

Дочь Равенского: «Стоило бы воздать Богу благодарение за народ, который от сердца возносит молитву, а не берется за оружие»

Николай Равенский. Фото: choirwiki.com

Дочь композитора, который написал «Магутны Божа», ответила митрополиту. Об этом пишет “Салідарнасць”.

Выступая в праздник Покрова в гродненском Свято-Покровском кафедральном соборе, Митрополит Минский и Заславский Вениамин высказался о гимне «Магутны Божа» на слова Натальи Арсеньевой и музыку белорусского композитора Николая Равенского.

Глава БПЦ отметил, что «не нужно исполнять песнопение светского характера, которое разделяет наше общество — хотя «Магутны Божа» и имеет «духовную окраску».

— Владыка Вениамин обратил внимание на то, что некоторые прихожане видят в гимне «Магутны Божа» негативные политические коннотации, поскольку его слова написаны в 1943 году Натальей Арсеньевой — женой Франтишка Кушеля, лидера Белорусской краевой обороны, — прокомментировал позже слова митрополита пресс-секретарь Белорусской православной церкви Сергий Лепин.

Высказывания духовных лиц глубоко задели дочь Николая Равенского.

— Я, дочь композитора Равенского, не могла не отреагировать на заявление уважаемого митрополита Вениамина по поводу гимна или, как он назвал, «песни» «Магутны Божа», говоря, что она имеет светский характер и как бы разделяет наше общество и имеет всего лишь духовную окраску, — сказала Ольга Николаевна «Салідарнасці».

Собеседница не согласна с тем, что молитва, обращенная к Богу, может иметь «политическую коннотацию».

— Не вы ли разделяете общество этим заявлением? Этот гимн — не просто песня, это молитва к Богу. Как можно усмотреть политическую подоплеку в молитве, которая не призывает к насилию, убийству, лжи? А может, это воля Божья, чтобы именно через этот гимн народ познал Бога, его волю, его силу. И «если это от Бога, то вы не можете разрушить его; берегитесь, чтобы вам не оказаться богопротивниками», — привела Ольга Николаевна стих из «Деяний Апостолов».

Дочь Равенского рассказала, что отец написал музыку на стихи Натальи Арсеньевой, тоскуя о Родине в оккупированной Германии, в лагере для интернированных, куда вынужден был бежать.

— Отец окончил Московскую консерваторию и курсы регентов в Москве и Петербурге. Он написал целый цикл духовной музыки, которую сегодня исполняют во время богослужений в разных странах мира. В советские времена, когда «Магутны Божа» пели подпольно, долгое время считалось, что музыка у гимна народная, имя отца не называли, — рассказала Ольга Равенская.

Читайте также  Молитвы от нечистой силы

Ее радует то, что сегодня вместе с этим произведением люди вспоминают и преданное забвению имя ее отца.

— Я не думаю, что мирный народ взывает к Богу о правде просто так, исполняя этот гимн. Мне кажется, молитве никак нельзя «придать духовную окраску». Может быть, уважаемый митрополит, вам стоило бы воздать Богу благодарения за народ, который от сердца возносит молитву, а не берется за оружие, чтобы проливать кровь? — полагает Ольга Николаевна.

«Магутны Божа» считался религиозным гимном для послевоенной белорусской эмиграции. В некоторых вариантах он даже назывался «Молитва о Беларуси».

В 1993 году специально созданная комиссия Верховного Совета предлагала утвердить это произведение в качестве официального государственного гимна Беларуси.

Именно его название было взято в качестве названия международного фестиваля духовной музыки «Магутны Божа», который с 1993 года ежегодно проходит в Могилеве в костеле Успения Пресвятой Девы Марии.

Николай Равенский также написал один из вариантов музыки к еще одному произведению, которое претендовало стать гимном Беларуси, — «Пагоне» Максима Богдановича.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock
detector